Читать книгу - "Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли"

верить в реальность, цепляясь за иллюзию, будто произошла чудовищная ошибка, будто глаза подвели его и обманули рассудок.

Но он там.

Стоит лишь завернуть за угол живой изгороди.

Тело Девкалиона.

Кронос снова падает на колени. С широко распахнутыми глазами, хватая ртом воздух, он на четвереньках ползет по мокрой траве к своему наставнику.

И лишь оказавшись вплотную к остывающему телу, он ломается. Потоки слез обжигают щеки, соленый привкус затапливает губы, слезы срываются с подбородка, заливая шею. Дышать нечем, грудная клетка ходит ходуном, а из горла вырываются тяжелые, хриплые всхлипы.

Единственный человек, несший в себе свет доброты, мертв.

Человек, поклявшийся помочь ему сберечь человеческую душу.

Человек, который учил его, ни разу не повысил голоса и оберегал их тайком, словно ангел-хранитель.

Мертв.

И ровно в эту секунду до него доходит истина. Когда он ложится на землю рядом с трупом и обнимает мертвое тело так, как мечтал обнять в детстве, будучи беззащитным мальчишкой.

Он понимает: его человечность не погибла в тот день, когда он задушил ласточку. Его человечность умерла сегодня ночью — вместе с Девкалионом. Ведь именно учитель бережно хранил ее в своем сердце.

А теперь у него не осталось ничего.

ИГРА НАСЛЕДИЯ. Гермес

Глава 1. «ДЕНЬ, КОГДА…»

Гермеса нарекли «психопомпом», ибо он — проводник душ в царство Аида. Он не вершит над ними суд, не карает их, но лишь указывает дорогу: посредник меж живыми и мертвыми.

Гермес

Мой любимый день месяца — это день ХПП. День пижамной вечеринки Херми.

Это тот самый вечер, когда мы с Локи забираем к себе отпрысков всей нашей семейки и закатываем для них пижамный разгул. Скупаем тонны фастфуда, стаскиваем отовсюду настолки, выбираем кино, а затем укладываем спать этих исчадий ада, которых наши дражайшие родственники явили миру.

Правда в том, что со временем мы с Локи окончательно поняли: для роли родителей мы попросту не созданы. Мы обожаем детей, спору нет, но далеко не каждый человек способен взвалить на себя подобную ношу. Не каждой паре позарез нужны собственные дети, и не у всех в крови бурлит родительский инстинкт.

Зато я без ума от роли дяди. Видеть, как мои братья и кузены дают жизнь маленьким копиям самих себя, стало одной из самых чистых и огромных радостей в моей жизни.

Мне дико кайфово находить в Нике ядовитый язык Хейвен и глаза моего брата Хайдеса; видеть в близняшках точные слепки Ареса и Хелл — вплоть до того, что одна сходит с ума по математике, а вторая носом уткнулась в книги и сочинительство. Гелиос, сын Лав и Аполлона, унаследовал ту же мрачную сдержанность своего отца; он самый молчаливый из всех моих племянников, но при этом подмечает абсолютно всё. Пусть ему нет еще и десяти, рассуждает он зачастую как умудренный опытом старик. В древности Гелиос был самим Солнцем, каждый божий день проносившимся по небосводу на колеснице, запряженной огнедышащими конями. А по ночам он переплывал океан в гигантской золотой чаше. Именно он был истинным богом солнца, пока не явился Аполлон, не примазался к небесному светилу и не отжал его трон. У малого отцовские кудри — роскошная, густая копна цвета спелой пшеницы.

Фемида, дочь Афины и Психеи, хоть и не приходится ей кровной по биологии, вполне могла бы сойти за родную. С ее прямыми смоляными волосами и раскосыми кошачьими глазами на фоне безупречной кожи цвета эбенового дерева. Она хитрая как черт — вылитая мать, — а ее эмоциональный интеллект улетел далеко в стратосферу. Зато светлый и позитивный взгляд на мир ей достался от Психеи. Если верить мифу, Фемида была титанидой, олицетворявшей божественный порядок, закон природы и космическое правосудие. Она держала в узде баланс между богами и смертными. Та самая сила, что хранит мировой порядок на незыблемых вечных принципах, а не на сиюминутных обидках и жажде мести. Пожалуй, это один из моих любимейших образов во всей античной мифологии, и выбор моей сестры я оценил с первой секунды.

Тефия же, дочь Поси и Хэрин — это ядерная заноза в заднице, каких мало. Не в том плане, что ее трудно обуздать, а просто энергии в этой девчонке хватит, чтобы запитать целый мегаполис. За это я ее и обожаю: она всегда готова вписаться в любой блудняк и жить не может без шумной компании — прямо как я сам. В мифологии Тефия — дочь Урана и Геи, Неба и Земли, праматерь всех земных рек и мириадов пресноводных нимф, прозванных океанидами. Символ прозрачных, ласковых вод, без которых жизнь на земле попросту бы загнулась.

Сторм тоже неизменно тусуется на моих пижамных вечеринках. Для меня — да и для всех остальных, я уверен на сто процентов — она полноценная часть нашей семьи. Пусть она уже взрослая деваха, ей всё еще по кайфу зависать с нами и с нашей стаей мини-Лайвли; она прилетает к нам при первой возможности и здорово выручает в попытках удержать этот хаос под контролем. Ника тоже берет на себя роль старшей сестры — если, конечно, не решает устроить заговор с мелкими против нас.

Но прямо сейчас по швам трещат даже они. Тефия как невменяемая скачет по дивану, пока Гелиос загробным голосом требует, чтобы она свалила на пол, потому что его от ее скачек уже физически мутит.

Нынешний ХПП пошел по пизде с самого начала, напрочь выбившись из привычного графика: обычно часам к девяти, максимум к десяти вечера весь выводок без задних ног сопит в подушки. Но сегодня Тефия умудрилась втихаря свистнуть шоколада сверх всякой меры и щедро подогрела контрабандой кузенов за нашими спинами. А старшие как раз вошли в тот всратый возраст, когда ложиться спать вовремя — удел сопливых младенцев, а им подавай взрослый движ до утра.

И вот картина маслом: мы с Локи стоим у кухонного островка, хмурим брови и обреченно слушаем истошные вопли этой банды мифологических чертенят, которые вертели на одном месте идею закрыть глаза и лечь в сраную баиньку.

— Это всё из-за тебя, — синхронно выдаем мы с Локи, тыча друг в друга указательными пальцами.

Я со смешком шлепаю его по пальцу:

— Ой, да захлопнись! Это стопроцентно твой косяк.

Он со смехом перехватывает мою руку и шутливо выкручивает мне палец:

— Мы можем выдать нашим племянникам снотворного?

— Сильно сомневаюсь. Я бы уточнил у нашего штатного эскулапа Аполлона, но он, блять, папаша одного из них. Еще заявится сюда посреди ночи