Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

Малвину, будучи уверенным, что продолжает видеть мерзкий сон. Но через мгновение Леонсио убедился, что он уже не спит, что перед ним стоит настоящая, вполне осязаемая жена.

— Это ты?.. — Он сел на кровати и обхватил голову руками. — Ух, голова трещит...

— Ты, я вижу, не очень-то рад моему приезду. — Малвина распахнула окно. — Что ты вчера пил? Такая вонь в комнате, что не продохнуть.

— Ром я пил. Ром... — ответил Леонсио. Он до сих пор не мог поверить в чудесное пришествие женушки. — А ты зачем приехала?

— Догадайся.

— Ты вернулась ко мне? Навсегда?

Малвина прыснула, а затем захохотала.

— И не надейся, любимый. Неужели ты думаешь, что я настолько мужественная женщина, что способна терпеть тебя?

— Тогда зачем же?..— По выражению лица Леонсио нельзя было определить, какое впечатление произвели на него последние слова жены.

— Сейчас я все тебе объясню. — Малвина расположилась в кресле, приняв нарочитую, вызывающую позу. — Ты много раз обещал мне, что дашь Изауре свидетельство об освобождении.

— Опять ты за свое! — Леонсио закатил глаза. — Не успела приехать, а уже... Вот что, милая моя, если освобождение этой паршивой девчонки — единственная тема, на которую ты хочешь со мной поговорить, то уж лучше немедля убирайся вон! Ты мне уже надоела!

— Ну-ну, прошу тебя, любимый, не вызывай во мне своим тоном тягостные воспоминания о том времени, что я провела в этом доме. Давай оставим склоки и семейные скандалы. У тебя ведь много долгов? — вдруг язвительно спросила она.

— Долги? При чем здесь мои долги? — Леонсио все еще не мог отойти ото сна.

— Скоро твое имение перейдет к кредиторам, не так ли? Ты сейчас как никогда нуждаешься в деньгах?

— Я не понимаю...

— Ты все прекрасно понимаешь. Моего приданого может вполне хватить для того, чтобы расплатиться с большей частью долгов. Но по нашему брачному соглашению ты не имеешь права распоряжаться этими деньгами без моего ведома. С тех пор как я покинула твой дом, ты не получил из приданого ни одного рейса. Какая жалость! Обидно, да?

— Я не нуждаюсь в твоих жалких деньгах! — с яростью воскликнул Леонсио. — Не нуждаюсь! Я достаточно богат, чтобы...

— Не смеши меня, — перебила его Малвина. — Ты богат? Рассказывай это кому-нибудь другому, только не мне. Не надо так нервничать, успокойся, любимый.

— Не называй меня так! Я прекрасно знаю, что ты меня ненавидишь!

— Я тебя обожаю. — Малвина издевательски послала мужу воздушный поцелуй. — Отпусти Изауру. Она теперь совсем сирота... Прояви хотя бы раз в жизни великодушие...

— Получается, что ты ходатайствуешь об освобождении дочери убийцы? — Леонсио картинно вскинул руки. — Мигел же зверски расправился с твоим братом!

— Отец Изауры не мог этого сделать! Не мог! — Малвина вскочила с кресла и принялась расхаживать взад-вперед по комнате. — Его оклеветали! Произошла вопиющая несправедливость! Не смотри на меня так. Не делай из меня дурочку, Леонсио. Энрике убил кто-то другой... Тот, кому нужна была его смерть... Рано или поздно мы узнаем правду, и настоящий преступник будет пойман и наказан.

Малвина не заметила, что Леонсио вдруг как-то сжался, а лицо его побледнело. Молодой Фонсеки пришел в ужас от одной только мысли о том, что когда-нибудь за ним придут полицейские и предъявит ему обвинение в соучастии в убийстве...

— Я предлагаю тебе сделку, — Малвина опустилась на супружескую кровать рядом с мужем и обняла его за плечи. — Дай Изауре свободу, и ты получишь в свое распоряжение все мое приданое. Все до последнего рейса! Ты сможешь распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Захочешь расплатиться с долгами — расплатишься. Вздумаешь купить корону — купишь. Я тебе и слова против не скажу. Ты меня вообще больше не увидишь... Никогда. Это я тебе обещаю...

Леонсио поднял на жену недоверчивые глаза.

— Ты не шутишь? — тихо спросил он.

— Нет, я говорю совершенно серьезно. Освободи Изауру, и деньги будут твои. Не хочу торопить тебя с ответом. Подумай до завтрашнего вечера. А пока я расположусь в комнате полосой Марии. Если можно, конечно. Ты еще пока здесь хозяин.

— Зачем тебе куда-то уходить? Оставайся в этой комнате. Она же... наша.

— Нет уж, спасибо. В последнее время я полюбила одиночество. Хочу побыть наедине с собой. — Малвина подошла к двери и обернулась. — Ты что-то неважно выглядишь. Не бойся, я не заставлю тебя исполнять супружеский долг.

С этими словами она вышла из комнаты и так хлопнула дверью, что с тумбочки свалилась початая бутылка рома. Леонсио рассеянно смотрел, как по полу растекается темно-коричневая жидкость.

«Чертовски заманчивое предложение, — думал он, откусывая кончик сигары, — чертовски заманчивое... Я не сумел заполучить денежки Алваро, зато теперь рейсы сами идут ко мне в руки. Как не воспользоваться такой возможностью? Я же не сумасшедший, чтобы отказываться от целого состояния, тем более что дела мои идут из рук вон плохо... В конце концов, Изаура мне уже порядком надоела... Кто она такая, почему бы с ней не расстаться? Сколько можно терпеть от нее унижения? Еще никто и никогда не отвергал меня так, как это делала эта паршивка... Всякому терпению наступает конец... Я любил тебя, Изаура, души в тебе не чаял. Мне казалось, что ты самая прекрасная из всех девушек, живущих на земле... Что ж, я ошибался. Ты сделала мое сердце черствым, словно земляной орех... Ты посеяла в моей душе зерна равнодушия, и теперь эти ростки взошли, расцвели буйными желчными красками... Ты не нужна мне более, Изаура. Не нужна... Я дам тебе свободу... Но ты будешь помнить меня вечно... Я знаю, как заставить мучиться тебя всю оставшуюся жизнь!»

Леонсио решительно вскочил с кровати, прикурил сигару и стал быстро одеваться. Он не привык курить натощак, а потому к его горлу отвратительными горькими волнами подступила тошнота. Молодой Фонсеки со злостью швырнул сигару в открытое окно и, пытаясь найти ногой штанину, прошипел:

— Ну и поганое же утречко выдалось сегодня...

Облачившись в кожаные брюки, несвежую рубашку и натянув на ноги высокие сапоги, он поспешил к хижине старой Жануарии. В голове у него созрел коварный план, как отомстить любимой и вместе с тем ненавистной Изауре.

По пути он встретил садовника Белхиора и что-то шепнул ему на ухо,