Читать книгу - "Хозяйка пряничной лавки 3 - Наталья Шнейдер"

таком случае, — произнес председательствующий, — присутствие приступает к рассмотрению поданного прошения.

— В прошении своем Дарья Захаровна Ветрова доносит, что поначалу брака жила с супругом своим в согласии… — забубнил секретарь.

Я узнала свои кривые строчки, переложенные в ровный канцелярский голос. Даже пересказать поленились. В памяти снова вспыхнула жесткая рука на плече, запах спиртного — свежий, не как сейчас от Ветрова, — совершенно трезвые глаза, усмешка: «Будем считать, что я устыдился».

Тогда те слова, которые сейчас повторял секретарь, произносил ровный и безжалостный голос Громова.

— … посему просит она, по рассмотрении дела и удостоверении в явном поругании святого таинства, освободить ее от уз брака с дворянином Анатолием Васильевичем Ветровым и дозволить вступление в новый брак, дабы не пребывать далее в положении беззаконном.

Да в гробу я видала новый брак. Но тогда у меня просто не было сил спорить, а сейчас уже поздно.

Молодой человек закончил чтение и положил лист на стол.

Тот, что сидел посередине, встрепенулся, будто дождавшись возможности заговорить.

— Анатолий Васильевич, признаете ли вы, что после вступления в брак предавались картежной игре и мотовству?

Ветров поморщился.

— «Предавался» — это громко сказано, ваше высокопреподобие. Конечно, я играл. Всякий дворянин играет, иначе ни в один приличный дом приглашать не станут.

— Расточили ли вы приданое супруги?

— Приданое передал мне ее отец при свидетелях, потому что супруга моя в силу молодости своей не способна разумно распорядиться им.

— Вопрос заключался не в том, имели ли вы право распоряжаться имуществом, — произнес священнослужитель. — Сохранилось ли приданое вашей супруги?

— Разумеется. — Ветров прижал ладонь к груди. — Все в целости, как и подобает. Кровать лангедойльского мастера стоит в моем доме…

Далась им всем эта кровать!

— … драгоценности надежно укрыты от воров.

— А денежная часть?

— Так у супруги моей. Забрала, когда решила из моего дома уйти.

Я вскинулась. Одно дело — знать, что он будет врать. Другое — слышать. Ветров встретился со мной взглядом и ухмыльнулся.

— Вы посмотрите, как она лавку после отца-преступника отделала! На позолоту глазам смотреть больно.

Я сжала подол платья. Молчать, пока мне не зададут прямого вопроса.

— Дарья Захаровна, денежная часть приданого находится у вас? — спросил председательствующий.

— Нет, ваше высокопреподобие. Из пятнадцати тысяч мне не осталось ни одного отруба.

— Когда именно супруга забрала деньги? — спросил тот, что сидел слева.

Ветров на миг замешкался.

— Перед тем, как покинуть дом.

— В чьем присутствии?

— Да какое присутствие может быть между супругами? Она сказала, что уходит и забирает денежную часть своего приданого. Это ее деньги, разве я мог спорить? Я все отдал.

— Имеется ли расписка? — поинтересовался средний.

— Какие могут быть расписки между супругами? Она взяла деньги и на них открыла лавку.

— Лавка принадлежала моему отцу, — сказала я.

Трое за столом одновременно посмотрели на меня.

Я прикусила язык. Не спрашивали. «Любая попытка объяснить больше, чем спрашивают, будет рассмотрена как желание запутать дело», — снова зазвучал в ушах ровный сухой голос.

— Продолжайте, Дарья Захаровна, — разрешил председательствующий.

— Лавка принадлежала моему отцу. Она неотделима от дома, власти проявили милосердие и не стали их конфисковывать. Но я не открывала лавку. У меня нет гильдейского свидетельства, и я не веду торговлю.

— Но ты ее отремонтировала, — фыркнул Ветров.

— Я ее отмыла, только и всего.

— Прекратите препираться, — холодно остановил нас обоих председательствующий.

— Прошу прощения, ваше высокопреподобие, — вздохнула я.

— Да полгорода знает, как ты в аптеке скупила весь запас масла для свечей! — Он обернулся к суду. — Ну посудите сами, ваше высокопреподобие, зачем нормальной женщине полпуда масла для изготовления свечей, которые используют… простите, у меня язык не поворачивается, для чего.

— Было такое? — спросил меня тот, что сидел в центре.

Да что ж это за городишко такой — в одном конце чихнули, в другом здоровья желают!

— Я действительно купила в аптеке полфунта масло какао, которое можно использовать в медицинских целях либо для приготовления шоколада — укрепить силы после горячки, которой я болела не так давно. Кроме того, я тогда купила смесь растертых какао-бобов и сахара для той же цели, половину золотника шафрана от жара, настой мяты от головной боли, камфарную мазь и фиалковый сироп от кашля.

Глаза сидящего слева от такого подробного перечисления начали стекленеть. Тот, что в центре, нахмурился, будто я опрокинула какую-то его гипотезу.

— Всего я потратила двадцать пять отрубов, что далеко от пятнадцати тысяч. Полагаю, духовное присутствие при желании может удостовериться в этом, запросив выписку из книги аптекаря. О моей болезни можно справиться у уездного доктора Матвея Яковлевича.

— Итак, Дарья Захаровна утверждает, что денег не получала. Анатолий Васильевич утверждает обратное. Имеются ли у кого-либо свидетельства их передачи?

Разумеется, свидетелей не нашлось. Не нашлось их и для того, чтобы подтвердить, что я ушла сама — Ветров не успел подсуетиться, полагая, что дело будет тянуться годами, как оно обычно бывало. Но и я не могла подтвердить, что муж выгнал Дашу из дома.

Ничья, мать его так и разэтак. Жар от печи давил в затылок, платье липло к спине. Хотелось на мороз.

Но я хотя бы не с похмелья.

6.1

— Господин Ветров, пытались ли вы возвратить супругу к совместному проживанию? — спросил тот, что сидел справа.

— Конечно. Я сам приезжал к ней, неоднократно.

— Когда именно?

— Неоднократно, все не упомнишь. — В голосе Ветрова послышалось плохо скрываемое раздражение. — В последний раз… — Он поднял глаза к потолку. — Тринадцатого числа студня. Поздно вечером.

— Прошение было написано четырнадцатого, — заметил председательствующий.

— Говорю же, моя жена очень впечатлительная особа! Она любую мелочь способна превратить в катастрофу государственного масштаба! Я честно пытался с ней примириться и… — Он развел руками с видом человека, уставшего выносить женские капризы.

Сейчас расплачусь, честное слово!

— Дарья Захаровна, — председательствующий повернулся ко мне, — супруг действительно приезжал к вам вечером тринадцатого?

— Я бы сказала, ночью с тринадцатого на четырнадцатое. — Я постаралась произнести это как можно спокойнее. — Приезжал.

— Предлагал вам примириться?

Если бы взгляды могли испепелять, под взглядом Ветрова я бы сейчас полыхала как спичка.

Хотя в такой жаре немудрено. Капля пота сползла с виска.

— Судите сами, ваше высокопреподобие. Мой супруг явился с господином Громовым. Он сказал мне: «Наконец-то я от тебя избавился». Потом повернулся к господину Громову и сказал: «Забирай. Твоя». Возможно, именно так должна выглядеть попытка примириться с супругой, а я просто не поняла его добрых намерений.

Я тут же мысленно прикусила язык.

— Именно такими словами? — уточнил тот, что сидел слева.

— Именно такими.

— Ты все переворачиваешь! — Ветров резко