Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

— Нет, хозяин, никогда.

— Может, он из полиции?

— Вряд ли, — усмехнувшись, сказал Андре. — Я имел дело с полицией и очень хорошо знаю каждого полицейского в Кампусе. И к тому же Мартиньо не стал бы выдавать вас, ведь он сам в этом замешан.

— Да, это так, — задумчиво сказал молодой Фонсеки.

— Но откуда он может знать про Алваро? Вот что меня удивляет, — воскликнул Андре.

— Все это довольно странно. А что было потом?

— В том-то и дело, что ничего. Он просто взял и ускакал.

— Надо было пристрелить его! — неожиданно взорвался Леонсио.

Но Андре вдруг расхохотался.

— Как все у вас просто, хозяин! Вы думаете, что можно вот так запросто взять и убить всех, кто причиняет вам неудобства?! А кто это будет делать?! Я? Нет, спасибо. С меня хватит. Вы и так повесили на меня слишком много смертей, чтобы я брал на себя еще одну. Теперь вы сами распутывайтесь!

— Но как?! — спросил растерянный Леонсио.

— А вот этого я не знаю, — сказал Андре, перестав смеяться. — Но одно я знаю точно. Кто-то следит за нами и пытается откопать правду. Я со своей стороны попытаюсь

сделать все возможное, чтобы этого не произошло. Но и вы должны быть настороже. Для этого я вас и предупредил.

— Да-да, конечно... Я понимаю... — забормотал растерянный Фонсеки. — Но кому, кому все это нужно?

— Это вам лучше знать, господин Леонсио. Ведь я только выполнял ваши приказы, а вы должны были думать о последствиях.

Сказав это, Андре встал и взял со стола свою шляпу. Уже спускаясь по лестнице, он вдруг повернулся и добавил:

— Еще один совет — если вы не хотите для себя дурных последствий, попытайтесь спрятать эту рабыню как можно дальше. Ведь если она кому-нибудь проболтается, нам обоим крышка.

Андре ушел. А Леонсио сидел в кресле и не мог пошевелиться. Он был очень испуган известием, которое принес управляющий.

Но, подумав хорошенько, он решил пока ничего не предпринимать. Ведь вполне может быть, что это простое совпадение.

Глава 91

Мигел отчаялся. А ведь он так надеялся на Алваро, на то, что этот мужественный светловолосый юноша сможет спасти Изауру, освободить ее, снять с девушки тяжелые оковы рабства. Леонсио был непреклонен. Он растоптал самое светлое, жизнерадостное чувство, какое только может существовать на свете, — любовь. Молодой Фонсеки превратился в самого настоящего изверга, разве может сравниться с ним в жестокости и беспощадности покойный командор Алмейда?

«Как странно, — размышлял Мигел, сидя на берегу реки Параибу, — Леонсио отказался принять сто миллионов рейсов... Это на него совсем не похоже... Ведь таким образом он отказался от целого состояния... Подумать только, я за целый год едва наскреб пять миллионов, а тут в руки сами идут целых сто! И отказаться?!! Но почему? Что это — гордость? Желание показать свою независимость? Я же знаю, что хозяйство вот-вот рухнет, перейдет к кредиторам. Как было не воспользоваться такой благоприятной возможностью и не расплатиться хотя бы с частью долгов? Почему Леонсио не хочет отпускать Изауру даже вопреки предсмертному желанию Марии? Почему он не отдал мне мою родную дочь, а лишь дал разрешение на редкие и столь непродолжительные встречи? Что влечет его к Изауре? Почему он прибегает к неловким отговоркам, идет на свершение любой подлости, только бы с ней не расставаться? Я не могу поверить, что этот развращенный и полный душевной желчи человек способен любить Изауру, иначе бы он не заковывал ее в колодки, не заставлял денно и нощно трудиться на плантациях и задыхаться в прядильном цехе... Что же мне делать, как образумить деспота, как вырвать из его грязных рук беззащитное, только-только начинающее жить существо?..»

Мигел держал в руках те самые деньги, которые оставил ему Алваро, — несколько тонких пачек, оклеенных цветастой бумажной лентой. Он окончательно понял, что не все в этом странном и непредсказуемом мире можно купить, продать, выменять... Любовь, дружбу, сострадание нельзя взять в долг или положить в банк под проценты...

Мигел начал подумывать о том, что неплохо было бы привязать к ногам увесистый камень да нырнуть в прозрачную, нагретую теплым солнышком воду. Его вряд ли кто-нибудь будет искать, вряд ли кто-нибудь вспомнит о том, что Мигел бесследно исчез...

— Смерть, — размышлял вслух старик, — смерть — вот простой способ выйти из создавшегося положения. Пираньи сделают свое дело, через несколько часов от меня уже не останется и косточки... Зачем мне жить? Все равно Изауре никак нельзя помочь... Алваро хороший малый, он любит мою дочь, готов преодолеть всевозможные препятствия Для того, чтобы освободить ее, но... в нем так много мальчишества... Начитавшись исторических романов, он думает, что и в нашей прогнившей повседневности все может быть так же, как в книжках... Что одного только пылкого желания и веры в справедливость может хватить для того, чтобы победить коварного и неуступчивого врага... Эх, не хватит у Алваро сил, не хватит... Но разве я имею право кончать Жизнь самоубийством? Разве могу я оставить Изауру совсем одну рядом с Леонсио? Ей и так несладко приходится, а если хозяин прознает о моей смерти...

Мигел еще долго сидел на берегу реки, опустив в воду свои натруженные ноги и разговаривая сам с собой. Вокруг не было ни души, а потому старик мог не бояться, что его кто-нибудь услышит.

Ветерок как бы нехотя шелестел листвой, крошечные волны накатывались на песчаную отмель, диковинные птицы озорно чирикали и старались выловить из реки какую-нибудь зазевавшуюся рыбешку. По небу медленно, не торопясь, проплывали белые пушистые облака, напоминавшие усталый караван бредущих через нескончаемую пустыню верблюдов. Где-то вдали слышалось мычание — это коровы приветствовали запоздалого дояра, а им в ответ заливались в залихватском кукареканье петухи.

Невыносимая тоска обрушилась на измученного тяжкими невзгодами Мигела. Не было в ту минуту более несчастного человека на земле, чем он. У старика уже почти не осталось сил для того, чтобы бороться. Все чаще и чаще в последнее время его стала мучить одышка, да и сердечко пошаливало, отзываясь в груди острой, мучительной болью... Да, Мигел был совсем один, и некому ему было помочь, поддержать, подсказать верное решение. Эх, если бы была жива Анна.

Слезы обиды навернулись на его глаза. Мигел встал с земли, вытер соленые капельки кружевным