Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

месть за маму. Наш главный ориентир, единственная константа, в незыблемости которой мы никогда не сомневались, что бы ни творилось вокруг.

— А что касается нашего отца… — я запинаюсь. — Я не знаю, что он с ней сделал. — Эти слова застревают в горле удушливой костью.

— Мама была сильной; она никогда бы не позволила мужчине воспользоваться собой, — убеждает меня Арина, но я не могу понять, не слепое ли это отрицание, ведь принять противоположное — выше человеческих сил.

— Арина… Нэйтор приказал ему выследить и уничтожить её. В каком вообще мире женщина развернётся и по доброй воле прыгнет в постель к человеку, поклявшемуся стереть её с лица земли? — Мне не стоит спорить с ней, но чутье подсказывает: позволить ей тешить себя иллюзиями будет куда опаснее.

— Если бы он желал её смерти, у него явно была возможность нанести удар, — парирует она.

— Если только он не находил куда большее упоение в том, чтобы подчинять её иными способами. — Моя свободная ладонь сжимается в кулак с такой силой, что полумесяцы ногтей наверняка оставят кровавые синяки на коже. — Бывают ублюдки с весьма извращёнными наклонностями.

Нас прерывает шагнувший в комнату Вадуин. Арина мгновенно выпускает мою руку и подхватывает кисть, будто ничего не произошло. Я выпрямляюсь, пытаясь перенять её ледяное самообладание, хотя мои мысли и чувства всё ещё кружатся в диком водовороте.

— Приятно видеть тебя на ногах, — обращается он к Арине.

Она кивает:

— Мне и самой приятно встать с постели.

— И за чернилами. Ты уже близка к завершению карты? — он даже не пытается скрыть жадного нетерпения в голосе.

— Я практикуюсь. Тал считает, что я делаю поразительные успехи. Должно быть, сказывается интуиция Звезды, — невозмутимо отзывается она.

Я сверлю Вадуина тяжёлым взглядом, пытаясь отбить у него охоту давить на неё сильнее, но он лишь переключает внимание на меня.

— А насколько ты близка к тому, чтобы набрать достаточно порошка для зачарования второго сосуда? — спрашивает он.

— У меня уже всё есть, — бросаю я глухо.

— Великолепно. Значит, мы выступим ровно в ту секунду, когда ты закончишь, — произносит он, обращаясь к Арине. — Никто из вас не видел Зору?

— Она ушла за едой не так давно, — говорит Арина.

Вадуин коротко кивает и исчезает так же стремительно, как появился. Дверь захлопывается за ним с сухим щелчком, и в комнате воцаряется такая плотная тишина, что даже потрескивание дров в очаге кажется оглушительным грохотом. Я поворачиваюсь и вижу, что Арина уже ждёт моего взгляда — терпеливым, выжидающим взором.

Когда я не нахожу слов, она тихо вздыхает и роняет:

— После всего, через что мы прошли… после всех твоих жертв… ты совсем не горишь желанием призвать Мир.

Я тяжело выдыхаю:

— Дело не в том, что я «не горю желанием», просто…

— Тебе не по себе. — Она снова опускает кисть к карте перед собой. — Мы в одном шаге от того, чтобы заполучить Мир — обрести абсолютную власть, воплотить в жизнь всё, о чём мы шептались по ночам и о чём только смели мечтать. Но ты не чувствуешь ни малейшего облегчения. Ни капли предвкушения.

Разумеется, она читает меня с той же лёгкостью, что и свои карты. И я признаюсь — ей и только ей, да и то с мучительным скрипом:

— Это значит, что мне придётся сделать выбор. — Выбор, который всякий раз, стоит мне подумать, что я всё решила, снова заволакивает мутной мглой.

Арина резко вскидывает глаза от незаконченной карты. Рисунок на ней выглядит почти безупречно. Она права: её интуиция всегда делала её исключительным инкером.

— Какой выбор?

— Должна ли я следовать тому, каким этот мир видит Каэлис? Должна ли идти путём Хранителей Мира? Загадать то, чего всегда желали только мы с тобой? Или… соткать нечто среднее между всеми ними? Да знаю ли я вообще сама, чего хочу теперь? — От этой удушающей неопределённости мне тяжело усидеть на месте. Мне тесно в собственной коже. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько потерянной и беспомощной.

— Ты не доверяешь ему? — она слегка склоняет голову набок.

— В том-то и безумие, что доверяю, — шепчу я. — Но Хранители Мира — это наследие мамы, дело её крови. Они были её целью и священным долгом. Я обязана произнести желание в точности так, как они прикажут.

— Но ему ты доверяешь больше, чем им. — Это не вопрос. И от того, что ей даже не потребовалось об этом спрашивать, горячая волна стыда обжигает мне затылок.

— Почему бы нам не спросить у карт? — предлагает она.

Напряжение железным обручем стягивает мои плечи.

— Арина…

— Я знаю, что моя магия ещё слаба… но я справляюсь куда лучше многих, если вспомнить, чем закончился прошлый расклад.

В животе завязывается ледяной узел:

— Учитывая, чем закончился прошлый расклад, я уверена, что нам не стоит этого делать.

— Клара, ты не можешь прятаться от будущего лишь потому, что оно может нести в себе то, что тебе не понравится.

— Знаю, — я тяжело, с надрывом вздыхаю. — Но я пока не готова к новому раскладу. Может быть, потом… когда будет готов второй сосуд и у меня попросту не останется выбора.

— Как знаешь. — Она не спорит, но и не отводит взгляда; просто смотрит на меня в упор, словно проверяя, не дрогну ли я.

Я не меняю решения и поднимаюсь на ноги, чтобы уйти, как раз в ту секунду, когда в комнату возвращается Тал.

***

Прежде чем я успеваю опомниться, ноги сами приводят меня в покои Каэлиса. Но его здесь нет. Ни в кабинете, ни в столовой, ни даже в моём старом крыле.

Блуждая неприкаянным призраком, я наконец опускаюсь на один из диванов в его гостиной и вытягиваюсь во весь рост, позволяя телу окончательно обмякнуть. Присс не теряет ни секунды: запрыгивает следом и сворачивается клубком прямо на мне. Глубокая вибрация её мурлыканья и мягкость пушистой шёрстки каким-то чудом делают всё вокруг чуточку менее… кошмарным. Раз в этом мире существует столь крошечное, невинное создание, быть может, мне под силу пережить ещё один день.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем главные двери покоев наконец распахиваются и входит Каэлис. Он делает несколько стремительных, уверенных шагов, но тут же замирает на месте, едва его взгляд натыкается на меня. Я приподнимаюсь и сажусь, бережно перекладывая Присс со своей груди на подушку рядом. Кошка не скрывает возмущения и тут же срывается с места, уязвлённая тем, что я посмела попрать священные законы спящего кошачьего племени и потревожила её сон.

Каэлис