Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

пасти» мы стремимся стать не только архивом искусств, но и собираем людей, наделенных даром творения. У каждого в этой комнате безграничный талант. Даже у Джесси, которая, как ты наверняка заметила, является настоящим кладезем низкосортного юмора.

— Пошла ты на хуй, Силкен! — огрызнулась Джесси. — Жри дерьмо, контейнер шакальей спермы!

Теперь Лириен понимала, почему мать Джесси была так уверена, что ее дочь не пошла к Костяным шакалам добровольно. Такое неповиновение можно было сломить только смертью.

— Мы — сосуды, которые гарантируют, что мерило человеческого таланта не будет утрачено навсегда. Я верю, что, когда наступит новая эра, всe, что сделали костяные шакалы для сохранения красоты, покажется более, чем справедливым.

— Вижу, Джесси тут не единственный комик. — Лириен медленно похлопала в ладони, затянутые в перчатки. — Браво! Какой талант!

Удар был быстрым и резким: ногти Силкен полоснули Лириен по щеке.

— Не испытывай мое терпение, мерзкая сучка, — прошипела куколка. — Иначе я попрошу Рэнсида запереть тебя в гробу, чтобы ты мариновалась в собственных испражнениях, пока ты никому не будешь нужна.

— Я думала, он уже сделал это. — Лириен подняла руку, обводя жестом деревянный отсек. — Да еще и запер здесь вместе со мной тебя.

Силкен замахнулась, чтобы ударить снова, но дверь открылась, и на пороге снова появился Спайтфул.

Спрятав свои длинные ногти в складках прозрачной юбки, Силкен нацепила на лицо улыбку.

— Уже соскучился?

— До безумия. — Легкость в голосе шакала никак не отражалась в его глазах. — Но, боюсь, я не смогу здесь задержаться. Рэнсид желает поговорить с Разрушительницей Мира.

Глава 41

[Флинтспайр]

Спайтфул схватил Лириен за руки и толкнул ее вперед, к двери отсека, выводя в тамбур. Как и на «Страннике рассвета», он был обшит гибким металлом для защиты от ветра, непогоды и мелких стракси. Выход в тамбур охраняли четверо шакалов в красно-черной коже. Пол под их ногами был стальным, но плотная ткань на ногах Лириен не давала ее магии дотянуться до металла. Именно для этого и был задуман ее костюм.

Один из охранников открыл дверь в следующий отсек, и ее окутал мягкий аромат кедра, пряностей и полироли для дерева. По сравнению с предыдущим помещением, свет внутри был тусклым. Спайтфул втолкнул ее внутрь, и Лириен оглядела роскошно обставленное пространство.

Вдоль слегка изогнутых стен поднимались полки, напоминающие темные ребра. Они были плотно уставлены фолиантами в кожаных переплетах, потрепанными дневниками с загнутыми уголками и стопками хрупких брошюр, перевязанных бечевкой. На стенах висели измятые и в пятнах от чернил карты, многие из них также были свернуты в латунные тубусы, края многих карт закручивались от старости. Между полками висели портреты в позолоченных рамах, отражающих тусклый свет, а на угловом столике стоял потрепанный глобус, континенты, изображенные на нем, были затерты и исцарапаны от постоянных прикосновений. На полу лежали тяжелые ковры с густым ворсом, приглушающие грохот платформы, из-за чего комната казалась скорее святилищем, чем чем-то движущимся.

Вернее, так казалось бы, если бы Лириен не знала, кто правит бал в этом месте.

Мягкие кресла располагали к беседе, а на полированном столе из орехового дерева в беспорядке лежали письменные принадлежности — перья, выщербленная чернильница, латунный циркуль, — а рядом стояла чайная чашка, на дне которой еще виднелись следы заварки. Дерево сияло от заботливых прикосновений, лак ловил свет и отбрасывал его теплыми полосами, которые смещались в такт движению платформы. Даже сам воздух казался созданным искусственно: мягкое, душноватое тепло, совсем не подходящее монстру, на котором они ехали. Но, вместо того, чтобы успокаивать, это тепло заставило ладони Лириен под тканевыми перчатками взмокнуть от нервного пота.

Дверь в противоположном конце помещения открылась, на мгновение приоткрыв вид на роскошную спальню, но Лириен не успела рассмотреть деталей — появившийся оттуда мужчина мгновенно завладел ее вниманием.

Рэнсид выглядел так, будто сошел прямо с портрета, спасенного из руин Аллантрии. На нем был безукоризненно скроенный костюм, черные фалды фрака развевались при движении, а на шее был повязан хрустящий шейный платок — словно он собирался распоряжаться на балу, а не шагать по крыше «Громовой пасти». Под выглаженными брюками блестели начищенные туфли, а от него самого исходил едва уловимый аромат какого-то одеколона из старого мира. Он был высок, с прямой спиной, несмотря на свои шестьдесят с лишним лет, и каждая деталь его облика свидетельствовала о богатстве, власти и вкусе, взращенном в давно утраченную эпоху.

И всe же под этой утонченностью скрывалось нечто куда более мерзкое, чем стракси. Его темные с проседью волосы лишь подчеркивали резкие черты лица, а гладко выбритый подбородок заставлял улыбку блестеть, как лезвие ножа. Лириен не могла отрицать, что он красив, но это была красота ядовитой змеи. Он был эффектен, притягивал взгляд и внушал доверие, но, зная правду, Лириен чувствовала лишь тошноту. Она знала, кто такой Рэндалл Даунинг — Рэнсид, — кондуктор, построивший передвижную криминальную империю на руинах человечества. Всe это благолепие было лишь ширмой.

— Рад встрече, Лириен Флинтспайр. — Рэнсид остановился перед ней, а затем добавил: — Спайтфул, можешь идти. Я позову, когда придет время вернуть Лириен к куколкам.

Когда Спайтфул покинул отсек, Рэнсид жестом указал на кресло.

— Прошу, присаживайся.

Лириен не хотела садиться. Она вся напряглась, каждый инстинкт в ее теле вопил, что нужно быть готовой бежать. И все же она подчинилась. Кресло оказалось низким, поэтому ткань ее костюма натянулась на коленях.

Рэнсид подошел к буфету, налил в два бокала янтарную жидкость и протянул один ей. Она могла бы разбить стекло, возможно, даже использовать его, как оружие, но он казался совершенно безмятежным, произнося:

— Боже мой, сколько же лет прошло с нашей последней встречи, Лириен.

Лириен моргнула.

— Я никогда раньше с тобой не встречалась.

— Неудивительно, что ты не помнишь. Ты была совсем крохой — блондиночка с голубыми глазами в новом платьице. Воротник был обшит синими кружевами, и ты особенно гордилась лакированными туфельками, которые очень подходили к нему. Мы с тобой долго обсуждали эти туфельки.

Воспоминания пробились сквозь туман в сознании — поблекшие, но несомненно ее собственные, — и в них возникла более молодая версия этого человека.