Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

Он сделал комплимент ее наряду, а также поддержал ее неприязнь к зеленому цвету, с чем они оба согласились, решив, что он придает ее лицу болезненный оттенок. И все же, как ни старалась Лириен, она не могла вспомнить, где именно состоялся этот разговор.

— В Центральных Садах Аллантрии была чайная, — сказал он. — Ты обожала апельсиновые пирожные.

Ее подбородок задрожал, когда в памяти материализовалась эта картина. Десятки маленьких девочек с родителями, столики, уставленные башнями из пирожных и сладостей. Играла тихая музыка, а в воздухе пахло цветами, которые выращивала ее мать.

— Верховный Страж всегда предпочитал совмещать деловые вопросы с удовольствиями, так что я оказался там, чтобы обсудить вещи куда более мрачные, чем эклеры с кремом и сорбеты. — Глаза Рэнсида встретились с ее взглядом, и их глубокий карий цвет ничуть не скрывал прячущегося за ними монстра. — Как поживает папочка, Лириен?

Лириен резко вдохнула и выпалила:

— Что, простите? — прекрасно понимая, что уже выдала себя.

— Ну-ну. К чему этот обман? — Рэнсид отпил из своего бокала. — Одержимость Таймена селекцией могущественных элемаров началась еще в юности, и кого же использовать в качестве племенного жеребца, как не себя самого? Таймен, Вероника, Эдвин и Энтони были единомышленниками, но пока остальные наслаждались вечеринками и оргиями, твой папочка предпочитал частные сделки. Он выискивал идеальных женщин — молодых элемаров с сильной магией, но главным условием было то, чтобы они не имели средств к существованию. С такими было проще договориться, а суть сделки всегда сводилась к одному. Родить ребенка от его семени в обмен на деньги или положение. В случае с Минервой это был контроль над Центральными Садами Аллантрии. Соблюдение тайны было частью сделки, но я взял себе за правило знать о таких вещах. И знаю до сих пор.

Это была совсем не та история, которую рассказывала ей мать.

Минерва говорила, что зачатие Лириен стало результатом вечера, когда было выпито слишком много вина, и последовавшей за этим интрижки, и что Таймен просил ее сохранить все в тайне ради его репутации. Что же касается самого Таймена, он ни разу в жизни не признал в лицо Лириен, что является ее отцом, и не проявил к ней ни капли привязанности.

— Могу только представить, что у тебя есть, или, по крайней мере, было, множество сводных братьев и сестер, — продолжил Рэнсид. — Хотя ты, безусловно, венец творений Таймена.

— Вряд ли, учитывая, что моя магия стерла Аллантрию в порошок, — ответила она. — Я стала причиной апокалипсиса стракси. Я уничтожила город, которым он правил. И он никогда не позволял мне забыть об этом.

Рэнсид посмотрел на нее поверх края бокала.

— Ты обеспечила ему идеальный шторм для воплощения его планов, и теперь он правит «Странником рассвета» подобно богу.

Лириен фыркнула.

— Ты говоришь так, будто он сам хотел, чтобы случился Раскол.

Рэнсид чуть заметно улыбнулся.

— Как звучит старая поговорка? Если жизнь подкидывает тебе лимоны, делай лимонад? — Он закинул ногу на ногу, сверкнул его начищенный ботинок. — Ты, моя дорогая, создала ситуацию, из которой выгоду извлекли многие. Не только Таймен, но и я сам. И Киран Вокс в том числе. Из артиста, перебивающегося от выступления к выступлению с довольно бесполезной магией, он превратился в признанного короля фералистов. Так вы называете его на «Страннике рассвета», верно? Из никого — в одного из самых могущественных людей на континенте.

— И все же Вокс отдал бы все, чтобы победить стракси. — Она с отвращением посмотрела на Рэнсида. — Он совсем не такой, как ты. Или Таймен.

Низкий смешок Рэнсида заставил ее руки заледенеть.

— Похоже, у нас есть еще одна последовательница культа Вокса. Он убедил тебя, что его идеи праведны. Что он станет спасителем человечества. Что путь, по которому он идет, это путь к спасению. Чего бы ни стоило достижение его целей, оно того стоит — вот во что он заставил тебя поверить, да?

Лириен ничего не ответила.

— Вокс такой же, как твой отец, и такой же, как я. Все мы плетем словесные кружева ради собственных амбиций. Просто вино, которое наливает Вокс, кажется тебе самым сладким на вкус.

Рэнсид медленно оглядел ее. Его взгляд опустился к кончикам ее ног, а потом скользнул по телу Лириен и остановился на губах.

— Мои шакалы донесли о том, что произошло на собрании в полнолуние. Они пересказали речи Вокса, но также нашептали о танцах, соблазнении и поцелуях, украденных в мимолетной темноте.

Разумом она понимала, что за ними следили, но масштаб осведомленности Костяных шакалов заставил ее внутренне содрогнуться.

Рэнсид неспешно поднялся, чтобы наполнить бокал. Снова сев, он произнес:

— Вокс заставил тебя почувствовать себя центром вселенной. Заставил поверить, что ты не Разрушительница Мира, как утверждал твой отец, а спасение, дарованное человечеству Источником. Дал тебе надежду на то, что он может измениться ради того, чтобы быть с тобой. Он — мужчина, чье разбитое сердце не признает связей дольше пары часов похоти. — Лицо Рэнсида исказила гримаса жалости. — Бедная, израненная девочка, изголодавшаяся по близости и ощущению принадлежности, наверно, тебе показалось, что ты шагнула прямо в мечту, которая горела в твоем сердце все эти долгие годы.

Взяв свой бокал, Лириен сделала большой глоток, чтобы смыть этот привкус с языка. Он лжец и манипулятор. Не слушай его.

Но Лириен слишком хорошо помнила, как всего за какой-то час Вокс прошел путь от ненависти к ней до отношения, как к члену боевой команды. В тот момент она не доверяла его намерениям.

Когда она успела отпустить это недоверие?

— Глубоко в сердце ты точно видишь его манипуляции. — Рэнсид задумчиво поиграл шнурками на своем туфле. — Вокс мастер внушать силу тем, кто его окружает, заставлять их чувствовать себя сильными так, как никогда прежде. Этим он покупает их верность, которая не знает себе равных. В свою очередь, он использует эту преданность, чтобы побуждать людей сражаться, страдать и умирать в его походе против стракси. Ты оружие, Лириен, равного которому нет, и уж поверь, Вокс приложил все усилия, чтобы заполучить твою верность.

Покручивая бокал с жидкостью, Лириен обдумала его слова.

— Твоя ошибка