Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

полицию! — стал угрожать Леонсио. Он был взбешен такой откровенной наглостью.

Мартиньо улыбнулся и сказал ему в ответ:

— Вы этого не сделаете.

— Почему?

— Если вы пожалуетесь на меня в полицию, то я все расскажу о деле Энрике.

— У вас нет никаких доказательств против меня!

— А у вас нет доказательств против меня! Ха-ха. — Мартиньо засмеялся. — И кому поверят больше? Вам, подозреваемому в убийстве, или мне — полицейскому?

— Негодяй, убирайтесь вон из моего дома! — неистовствовал Леонсио.

Мартиньо был спокоен как гладиатор.

— Всего доброго, — сказал он, — надеюсь, что наши пути больше не пересекутся.

— Я тоже надеюсь на это!

Мартиньо открыл дверь, чуть не ударив Розу, которая не успела отскочить, и вышел.

Андре увидел, как Мартиньо вышел из дома, и поспешил к своему хозяину.

Леонсио как дикий зверь метался по библиотеке, когда туда вошел Андре.

— Зачем он приезжал, хозяин? — спросил он прямо с порога?

— Негодяй! Он жестоко поплатится! — не слыша вопроса, бормотал Фонсеки.

— Он приезжал по делу Энрике?

Тут Леонсио заметил Андре и ответил:

— Нет, с этим делом покончено.

— Но тогда в чем дело? — недоумевал управляющий.

— Я нанял этого подлеца разыскивать Изауру. Он взял половину денег вперед. А теперь этот негодяй отказывается продолжить розыск и, более того, отказывается вернуть деньги.

Андре задумался на минуту и спросил:

— А почему он отказался?

— Не знаю. Он сказал, что девушка, за которой он следил, — не Изаура. А когда я сказал, чтобы он продолжал искать, он отказался!

В ответ Леонсио услышал гомерический смех своего управляющего.

— Почему ты смеешься?! Тебе очень весело?! — закричал он на Андре.

— Хозяин! — сказал Андре сквозь смех. — Ведь это очень старая уловка!

— Что ты имеешь в виду? — спросил его Леонсио, насторожившись. 

— Если вы смогли его подкупить, то почему вы думаете, что его не смог перекупить кто-нибудь другой?

Внезапная догадка ошеломила Леонсио. Как вкопанный остановился он посреди комнаты. 

— Ты наверняка прав, Андре! Как я раньше не догадался! — воскликнул он, стукнув себя ладонью по лбу. — Завтра он наверняка отправится к Изауре. Тогда я и выслежу его. Если только он уже не получил деньги от нее.

— Он не получил их, — успокоил его Андре.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы ему уже заплатили, то он наверняка сказал бы вам, где Изаура, чтобы получить деньги еще и от вас. На следующий день, когда Мартиньо вышел из своего дома и отправился на вокзал, он даже не заметил, как вслед за ним медленно двинулся крытый экипаж...

Глава 77

В то время, пока по одну сторону двери хитрый Мартиньо вводил в заблуждение своего прежнего хозяина, служа новому, по ее другую сторону происходила другая, не менее любопытная сцена.

В природе действуют свои, порой парадоксальные законы. В джунглях все население делится на две неразрывные в своей судьбе части: хищники и их жертвы. Они вынуждены и не могут существовать друг без друга. Хищники просто не выжили бы без привычной пищи. Жертвы же без хищников расплодились бы неограниченно, а потом по мере распространения болезней и исчезновения корма также постепенно вымерли бы. Пока же этого не случилось, под сводами Я тропического леса, в саванне кипит неутихающая кровавая война с засадами, погонями, схватками.

Но наступает момент в жизни враждующих сторон, когда общая беда и общие интересы заставляют их забывать о войне и мирно существовать рядом. Это или пожар, или засуха. Тогда они собираются к уцелевшим источникам воды и поочередно, а то и одновременно, приникают к драгоценным каплям, не трогая друг друга.

Вот такой-то «водопой» можно было наблюдать у двери в гостиную, где смертельные враги — Жануария и Роза приникли к замочной скважине, пытаясь уловить хоть каплю из скудного ручейка, достигающего их ушей.

Обе знали, что даны объявления о розыске Изауры. Известно им была и роль Мартиньо — главной ищейки хозяина. То, что он появился на фазенде один, без связанных беглецов, подсказывало женщинам, что в деле возникли какие-то осложнения.

Обе они, и Жануария и Роза, были рады не увидеть Изауру в сопровождении Мартиньо. Но если Жануария при этом была счастлива свободой своей любимой подопечной, то Роза радовалась продлению своего уединения с хозяином, который не отвлекался на гордячку и довольствовался обществом покладистой мулатки.

Когда они обе услыхали, что найдена не Изаура, Жануария отошла от двери. А Роза не успела и чуть не осталась с шишкой на лбу. Каждая хотела удостовериться в подлинности услышанного, так как их природное чутье подсказывало, что здесь что-то нечисто. Для этого Жануария дождалась уходящего гостя в прихожей, где, подавая ему шляпу, не потупилась, как того требовали правила, а постаралась посмотреть ему в глаза. Это ей удалось. Секунды хватило опытной колдунье, чтобы понять:

«Этот человек солгал насчет Изауры. Значит, моя птичка у него в клетке, но почему же он не привез эту клетку? Надо погадать вечером...»

Вторая ведунья как бы случайно встретила Мартиньо, когда он направлялся к воротам. Стройная, красивая мулатка, покачивая бедрами, проплыла ему навстречу и неожиданно обожгла взглядом, казалось бы, полусонных глаз.

«Ух ты, — подумал инспектор, — а не взять ли ее у дона Леонсио в виде неоплаченной части гонорара?» — подумал он, садясь в повозку.

Розе тоже оказалось достаточно этого взгляда, чтобы удостовериться — найдена все-таки Изаура!

«Неужели эта гордячка скоро появится здесь и после обязательного наказания, — она мечтательно улыбнулась, — вновь займет свое место в сердце Леонсио. — Она нахмурилась. — Нет, нужно обратиться к гаданию. Оно все скажет».

Поздним вечером, когда полная луна заняла свое место в небе и осветила таинственным светом лес, поля и дома внизу, в двух хижинах на фазенде происходили почти одинаковые ритуалы.

И Роза, и Жануария разожгли свои очаги, поставили на них глиняные горшочки. Когда вода в них закипела, они побросали туда пучки каких-то трав, посыпали варево щепотками особых порошков, обе глубоко вдыхали пары, поднимавшиеся над горшочками.

Разной была реакция женщин, когда они подышали ароматными парами.

Роза как бы осунулась, лишь веки ее полузакрытых глаз еще больше припухли, оставив от глаз мерцающие щелочки, из которых, казалось, сочилась злоба.

Жануария, наоборот, лоснясь своим широким, вспотевшим лицом, удивленно таращилась в темноту с блуждающей