Читать книгу - "Принц Мечей - Элис Кова"

возразить, но он указывает на одну из узких улочек между вплотную прижатыми друг к другу домами, сбегающими вниз по склону. — Сперва мы раздобудем то, что скроет наши лица получше этих тряпок, а уже потом перебьем всех до единого.

— Ладно. — Спорить бессмысленно, да и предложение выглядит самым здравым. Плащи, которые мы прихватили в гардеробе несколько часов назад, слишком приметные, дорогие и сидят слишком свободно — они сразу привлекут чужой взор, если вообще не слетят в первой же потасовке. Остается лишь надеяться, что их хватило, чтобы спрятать наши лица от дозоров блюстителей, пока мы шли сюда.

— Я иду вперед! — объявляет Грегор.

— Стой! — Я хватаю Грегора за руку. Десятка Кубков вылетает из колоды, которую только что преподнес мне Каэлис. И пусть моя магия все еще ноет, точно ушибленная после того, что стряслось у алтаря сосуда, чары ложатся с поразительной легкостью — до того безупречны чернила Каэлиса. — Какую верхнюю карту тебе дать?

Грегор — умелый арканист. Но прыгнуть выше Девятки без риска он не способен. Десятка Кубков позволит ему призвать одну карту, превосходящую его врожденный предел.

— Старший Аркан подкинуть не выйдет, а? — криво усмехается он.

Я качаю головой:

— На такое способна разве что карта Иерофанта.

— Проклятье, — сквозь зубы цедит он, обводя взглядом Каменную Цитадель. Скорее всего, он прикидывает Королей, но в столь тесном пространстве любое масштабное стихийное бедствие с равным успехом сметет и союзников. — Десятку Мечей.

— Отличный выбор. — Я раскрываю ладонь, и карта послушно опускается на пальцы. Я вкладываю Десятку Мечей в руку Грегора.

Он сгребает ее и срывается с места, бросив на бегу короткое:

— Спасибо!

Лицо Каэлиса каменеет. Я знаю: ему претит видеть созданную им карту в чужих руках — в чьих угодно руках, кроме моих. Но он сдерживается, не проронив ни звука, и устремляется в противоположную от Грегора сторону, подальше от бушующей схватки. Я бегу следом. Судя по всему, Эмилия подняла свои отряды через туннели прямо за спинами Хранителей, и теперь мятежники отчаянно пытаются оттеснить карателей назад и запереть их в узком горле прохода.

Гарь нещадно дерет легкие, пока я заставляю себя не отставать от Каэлиса. Он оказывается куда быстрее, чем я думала. Каменная Цитадель рассыпается на куски прямо у меня на глазах. Я вижу тлеющие обломки каких-то праздничных гирлянд. Должно быть, их готовили к торжеству, которое собирались устроить после посвящения меня, Грегора и Сорзы.

Где Сорза? Наверняка увязла в бойне. Беспокойство за нее отзывается на языке металлическим привкусом крови. Хоть бы она тоже догадалась спрятать лицо.

Каэлис подбегает к телу, распростертому возле груды каменных обломков. Одеяния мертвого Хранителя Мира опалены, но целы. Без малейших колебаний принц сдергивает с трупа плащ и меняет на тот, в котором явился на светский вечер, швыряя светскую накидку прямо в ревущее пламя. Я следую его примеру, опускаясь на колени подле женщины, в лице которой узнаю ту, что часами без устали сидела у постели моей сестры.

Пальцы предательски дрожат, пока я пытаюсь расстегнуть тяжелую пряжку.

— Клара. — Каэлис опускается на колено рядом со мной и набрасывает грубую ткань мне на плечи. Свой плащ он уже надел. Одеяния Хранителей скроены практично: с рукавами и широким кушаком, намертво затягивающимся на талии, чтобы ткань не сбивалась в бою. К переднему краю капюшона пришита полумаска, которую он натягивает мне до самой переносицы. От материи разит кровью, гарью и пеплом. — Держись рядом со мной. Что бы ни случилось.

Он пугающе спокоен — словно проделывал подобное уже сотню раз. Из его колоды бесшумно всплывают карты.

Первой идет Тройка Монет. Мой плащ мелко вздрагивает, когда на него золотым водопадом проливается магия. Нити послушно вытягиваются из швов по велению невидимой швеи. Они извиваются, переплетаясь заново под ударами призрачных золотых игл, и ткань мгновенно подгоняется точно по моей фигуре. Швы плотно стягивают грудь, закрывают нос и намертво прижимают ткань к нижней половине лица, не оставляя ей шанса сползти. Глубокий капюшон прячет верхнюю часть лица в густую тень, надежно укрывая от едкого дыма и летящих искр.

Семёрка Кубков ложится подобно влажному туману, впитываясь в одежду и растворяясь в воздухе мягким мерцанием. Мой силуэт и черты слегка смазываются, искажая очертания.

Я перехватываю его руку и притягиваю к себе; слова, приглушенные тканью маски, едва пробиваются сквозь грохот хаоса:

— Беги, если поймешь, что тебя вот-вот раскроют. И старайся прикрывать карты, когда творишь чары, чтобы никто не разглядел твой почерк нанесения. — Его стиль инкерства слишком узнаваем.

Опасная, непрошеная мысль обжигает разум. Что, если случится непоправимое, и я больше никогда его не увижу? Три слова застревают в горле, обжигая язык. Слова, предназначенные лишь ему одному. Признание, сделать которое мне до сих пор не хватает духу. Мои губы приоткрываются, но из груди не вырывается ни звука.

Он ничего не замечает за плотной маской, скрывающей лицо:

— Только если ты пообещаешь сделать то же самое.

Больше ни один из нас не произносит ни слова, но в глубине его глаз я ловлю тень едва заметной усмешки. Мы оба прекрасно знаем, что ни один не побежит. Я не уйду, не встав на защиту Хранителей Мира. А Каэлис ни за что не оставит меня.

Мы врезаемся в бойню как единое целое.

Жар стоит невыносимый. Лицо мгновенно заливает едким потом; взмахом Туза Кубков я призываю тонкую корку льда, чтобы остудить кожу, но та испаряется почти мгновенно. Земля усеяна телами — и мятежников, и Стеллисов. Рыцарей погибло больше, но и ряды Хранителей изрядно поредели. Каменные плиты стали скользкими от пролитой крови. В отдалении закованные в серебро латники методично и безжалостно уничтожают все живое на своем пути.

Хранители сражаются отчаянно и умело. Кроме того, на их стороне знание каждого закоулка Каменной Цитадели. Но чертовски трудно выстоять в битве, когда врагов втрое больше.

— Перебить их всех, как паршивых крыс! — сквозь гул сражения доносится резкий приказ Эмилии. — На этот раз им не уйти!

Рыцарь бросается на меня, занося клинок для удара. Тело реагирует быстрее разума. Я скручиваюсь в обманном выпаде, едва разминаясь со сталью; поток рассеченного воздуха обдает пылающие щеки. Пятёрка Мечей вкладывает клинок в мою ладонь ровно в ту долю секунды, когда Туз Монет выбивает твердь из-под ног нападающего.

Он даже не успевает вскрикнуть — мой клинок с хрустом входит в узкую щель доспеха под мышкой.

С фланга летит второй. Прежде чем я успеваю разглядеть, какую именно карту пустил в ход Каэлис, — прежде