Читать книгу - "Магнолия в объятиях тумана - Алёна Морская"

может быть связано с другим. Так что найдём одну нитку и по ней дотянемся до клубка. А вот к вопросам… Абеларда я бы добавила ещё пару. Люди выжили, потому что сошли с ума, или их просто не успели тронуть? Чем они отличаются от тех, кто сохранил рассудок? Потеряли ли его те, кто уже умер? Жаль, что Солоха не сможет нам ответить, в каком состоянии находится её разум.

Все дружно посмотрели в небольшое окно. Там на улице мягко падал лёгкий снег, а вдалеке беседовали двое мужчин.

– Это место выглядит как чьё-то экспериментальное поле, – неожиданно раздался в ухе Ли-Льен мягкий баритон Туана. – Создали нежить и послали убивать людей. Но что они проверяли?

«Неожиданное предположение. Что проверяли? Может, наделили упырей новыми способностями? Эх, жаль, их сожгли, чтобы не возродились. Я бы поизучала», – подумала девушка, теребя локон рядом с серёжкой-артефактом.

– Судиша, моя мать… она ведь не сольётся с миром? Ей дозволят переродиться? – спрашивал один мужчина в тёмном тулупе у другого, облачённого в простую льняную одежду и худой кожух.

– Так сразу и не скажешь, – намекающим тоном протянул монах.

– Ах, да-да. – Мужчина в тулупе порылся в кармане штанов. – Вот.

– Да-а, чувствую, чувствую. Её дух уже плывёт по реке забвения, скоро она вновь вольётся в реку жизни.

Ли-Льен дёрнула уголком губ. Судя по ухоженному состоянию храма, монах как минимум почитал Всесоздателя. Должен был и обеты дать, раз способен на благословения. Но его поведение при этом…

– Грешно верующему прятать истину под горсткой монет, – фыркнула госпожа магистр, подходя вместе с Бальдром к беседующим.

Неподалёку от них зависла над землёй Солоха, недвижимо глядя на очень похожего на неё мужчину в тулупе.

– А, инквизиторша? – отвлёкся от диалога монах, оборачиваясь к девушке. – Приветствую, приветствую. Надо же, какая красавица. Боги любят тебя!

Лицо его имело простоватые черты, а в глазах читалась присущая духовникам добродушность.

«Его лицо и рот живут разной жизнью», – решила Ли-Льен, мрачно глядя на того, кого назвали Судишей.

– Скажите, вы знаете, где дом Солохи? – спросил Бальдр, тоже недобро поглядывая на монаха.

Второй искоростенец изменился в лице.

– Это вам, молодой человек, лучше у её сына узнавать, – с улыбкой кивнул в сторону своего собеседника Судиша.

– Приветствую! – ворвался в разговор Морус, двигавшийся с остальной частью отряда из храма навстречу местным мужчинам. – Мы намереваемся осмотреть все трупы, пока их не сожгли.

Так как все хотели поучаствовать в опросе выживших лично, остальные чуть отстали от госпожи магистра и княжича, чтобы при судействе куратора разбиться на пары и через «камень-ножницы-бумагу» решить, кто будет беседовать, а кто – записывать результаты опроса. Из-за того, что с Ли-Льен сразу вызвался работать Бальдр, готовый на любой вариант, эти двое успели уйти вперёд.

– Кто ж вам запретит. Только тут вам нужно поторопиться. Завтра с первыми петухами наступит благоприятное время, – ответил ему монах. – Но ежели очень нужно, можно и другое время поискать, – добавил мужчина, с намёком двигая бровями на своём бесхитростном лице.

– Какая наглость, – возмутился Лагамар.

– Храм сам себя не подлатает, – не обиделся Судиша. – Так что? Перенести церемонию?

– Не надо. Мы успеем, – отказался Морус.

Ему хотелось лишь проверить, не упустили ли какую деталь чернские инквизиторы, повторно подробно обследовать каждый труп он не собирался.

– З-зачем вам понадобился дом моей мамы? – неожиданно спросил второй мужчина. – Откуда вы узнали о ней?

– Она явилась мне во сне, – не стал пугать его историями о призраках Бальдр. – Видимо, она не может обрести покой.

– Быть не может! – воскликнул сын Солохи. Его голубые глаза увлажнились, а белки́ покраснели. – Почему она пришла не ко мне?

– Ах, так она пришла. Вон, позади стоит, – со смешком ответила студентка.

Мужчина в тулупе резко обернулся, но никого не увидел.

– Лилейн, – тихо и укоризненно произнёс княжич.

– Что? Лучшая ложь – это правда, которую собеседник не готов принять, – шёпотом ответила ему госпожа магистр.

– Ты, женщина, ври, да не завирайся, – возмутился искоростенец.

Слёзы в его глазах высохли вместе с подозрительностью, уступив место гневу.

– А ты вместо того, чтобы спорить, лучше бы помог, – заметила Ли-Льен, поправляя каштановый локон, выбившийся из-под шляпки. – Что-то не даёт твоей матери обрести покой.

Мужчина недовольно махнул рукой куда-то в сторону.

– Вон тот дом. Она на столе лежит.

– Остальные трупы мы в опустевшие избы перенесли, – добавил Судиша. – Вон в тот и вот тот. Разве что пара тел у выживших осталась. Но нам сейчас не до мёртвых, с живыми бы сладить. Храни боги их души.

Сын Солохи пошёл в дом матери вместе с инквизиторами. Клеть её была небольшой, а внутри – необычно обставленной. Местные не запирали жилища, да и упырей не остановил бы даже амбарный замок, но у этого дома раньше была деревянная щеколда.

– Рябина на вершняке? – удивилась Ли-Льен, когда Бальдр отворил перед ней немного скошенную дверь.

Внутри от открытия створки звякнул маленький колокольчик.

– Моя мама… женщина старой веры, – пояснил мужчина.

В клети оказалось довольно темно. Крохотные волоковые окна хоть и были открыты, но света давали совсем мало. Впрочем, для мага и этого достаточно.

Над лавкой вдоль стены висели различные травы, а на противоположной – соломенные куклы, подкова и бусы из звериных клыков.

На ларце у входа валялось несколько стопок льняных тканей, прикрывавших тёмное кровавое пятно. Поверх них лежал железный гребень, украшенный двумя конскими головами, а перед входом на полу вместо соломенного коврика лежал медный топор.

– Настолько старой, что поклонялась древним богам? – удивился Морус. – Поразительно, что её не переселили на отшиб и не окрестили ведьмой.

– Она была очень добросердечной. Всем помогала. К её убеждениям относились по-доброму, – не удивился предположению искоростенец.

Сама Солоха лежала в центре, на большом столе, укрытая по пояс одной из льняных тканей. На лице её застыло выражение безмятежности. Кровь вытерли, рану прикрыли полотенцем с узорами, отчего вид женщина приняла скорее сонный, чем мёртвый.

В её уложенных на груди руках находилась белая, сложенная вдвое бумага.

Ли-Льен бесцеремонно выхватила лист и под сопение местного мужчины развернула перед собой.

– Если она поклонялась старым богам, то зачем ты вложил ей это? – спросила госпожа магистр.

– Вообще-то, она умерла, сжимая его в руках, – возмущённо проговорил сын Солохи. – Я подарил ей этот нательный талисман месяц назад. Купил, когда ездил в Черн. Она убрала его в ларь, как обычно поступала с тем, что я ей привёз, но… но… – Губы его задрожали. – Похоже, она им всё-таки дорожила.

– Вы живёте в разных домах? – деловито уточнил