Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

Джовании. Он наклонился и поцеловал свою королеву, вложив в этот поцелуй всю благодарность, какую испытывал.

– Спасибо, – прошептал он на ухо женщины. – Ты невероятна.

А потом он встретился с ней взглядом. Ричард прочёл в её глазах ответное счастье. И любовь. Искреннюю и никак не связанную с властью и долгом любовь.

– Я могу первым вас поздравить? – раздался голос Альберта, который с тихой улыбкой всё это время ожидал своей очереди у порога.

Джо подозвала брата, и тот поцеловал её руку. А после крепко обнял «короля».

Господин Гантер тем временем передал чистого, завёрнутого в свежую пелёнку ребёнка матери. Джования осторожно взяла долгожданного сына. Воркуя над ним, она устроила его у своей груди.

Граф смотрел на них во все глаза.

Джо и вправду была прекрасна. Они прошли невероятный путь от непримиримой вражды до полного взаимопонимания. Каждая минута подле неё была восхитительной вечностью.

И Ричард впервые за долгое время почувствовал, что желает умереть на месте, чтобы время для него навсегда остановилось. Потому что он не хотел знать, что принесёт ему следующий день.

* * *

Королева отдыхала. А народ в столице ликовал. На улицах Линдена развернулся весёлый праздник. Люди благословляли короля и его наследника. Длинные очереди выстроились в Большой Собор, чтобы помолиться за здравие правящего семейства. Все желали Вильгельму Хальбургу и его сыну Карлу долгих лет и процветания.

Во дворце тоже готовилось пышное застолье к вечеру. Аристократы сбились с ног, выбирая для новорождённого принца самые лучшие подарки. Томас даже передал «королю» слух, будто две придворные дамы отлупили друг друга веерами в ювелирной лавке, потому что обе захотели купить для малыша одну и ту же булавку с бриллиантами. И будто бы даже одна сломала другой при этом нос.

Ричард только посмеялся в ответ на это. Ему уже донесли, что в королевскую конюшню пригнали пятерых роскошных лошадей жемчужной масти в подарок от герцога Болдера. А от лордов помельче пришла общая дарственная на новенький парусник, на котором уже успели свежей краской вывести «Карл Вильгельм».

Имя принца было у всех на устах. Ричард нисколько не сомневался в том, что многие люди от простых до самых родовитых теперь так назовут своих сыновей. И был не против. Видя, с какой любовью встречает известие народ, монарх приказал отправить в город щедрые подаяния для нищих и бесплатные угощения для горожан, включая добротное вино из королевских запасов.

Ричарду и самому хотелось предаваться безудержной радости. В какой-то момент он даже перестал слышать, что к нему обращаются, как к Вильгельму. Граф лишь воспринимал поздравления с рождением сына.

У него родился сын! Эта радость затопила собой всё. Она стёрла границы. Разрушила те стены из убеждений, который он воздвигал целый год. Крошечный, живой человечек, который ещё ничего не понимал, уже заставил полюбить его. Заставил на какой-то безумный промежуток времени позабыть обо всём. И принять жизнь такой, как она сложилась теперь.

Жизнь короля Вильгельма III Хальбурга. Справедливого монарха Атенлау, завоевавшего любовь народа. Жизнь государя, который растит сына.

Ричард стоял перед зеркалом в полный рост в гардеробной, которую давно считал своей.

Он смотрел на мужчину в отражении с выражением мрачной задумчивости на лице.

Человек перед ним больше не был Вильгельмом, но и Ричардом он давно перестал быть. Некто средний. Это пугало и одновременно очаровывало.

Другая осанка. Другие пристрастия. Постепенно поменявшаяся манера одеваться. Отросшие волосы и борода. Изменившийся взгляд, ставший более уверенным и непримиримым.

Никто не видел этих изменений. Или попросту не желал видеть.

Всех устраивал такой новый Вильгельм.

Всем нравился этот человек в отражении. Ему кланялись и подчинялись. Его милость жаждали снискать, а гнева страшились.

Ричард медленно повернул голову. И отражение повторило за ним это движение.

Блеснули кровавым всполохом рубины в золоте короны.

Мягко шевельнулась мантия с меховым воротником, обнимая плечи уютным теплом.

Он представил маленького, синеглазого Карла на своих руках. Вообразил, каким он будет расти. И картинка пред внутренним взором Ричарда начала меняться.

Вот рядом с ним стоит маленький мальчик, цепляясь ручонками за мантию, чтобы не упасть. Вот он делает первые шаги и зовёт его отцом. А вот он уже становится нескладным юнцом и затем высоким, широкоплечим мужчиной. Подле него – его повзрослевшие сёстры. Обаятельно улыбается красавица Гертруда, ставшая копией своей прекрасной матери. Смеётся озорная Анна, отчего ямочки на её щеках становятся такими милыми.

А возле Ричарда стоит Джования. Она держит его за руку и кладёт голову на плечо. В её золотых волосах серебром искрит первая седина, но Джо всё так же прекрасна, как и в тот день, когда он впервые увидел её, не думая о том, что однажды она станет его самой горькой любовью. Той, о ком он не смел и мечтать. И от этого сердце болезненно сжимается в груди.

Вместо счастья в его душе лишь печаль. Выжженная пустыня. Тень. И в этой тени остаются его мать, графиня Изабелла фон Шенборн, умирающая в одиночестве. Его сестра София, оставленная на попечение чужих людей. И Маргарита. Его Марго. Покинутая и исхудавшая. Истлевшая, как свечной огарок. Ставшая бледным призраком себя прежней.

Образ внезапно сделался столь отчётливым, что Ричард едва сдержался, чтобы не разбить зеркало.

По какому пути он бы ни пошёл, везде будут свои жертвы.

Оставалось сыграть до конца. И признаться себе в том, кем он дорожит сильнее, чтобы защитить, переступив через себя.

На свою беду, Шенборн уже давно знал ответ. Он лишь получил подтверждение сегодня утром от самой любимой женщины на свете. Величайший дар, какой может обрести мужчина.

– Томас, – ком в горле мешал говорить.

Ричард откашлялся.

– Том, приведи герцога Зоммерштерна. Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

* * *

– Это её погубит, – Альберт опустошённо покачал головой.

– Её погубит, если оставить всё как есть. Она крепче, чем вы думаете, мой дорогой друг, – возразил Ричард. – Если кому под силу пережить нечто подобное и сохранить лицо, то только ей одной.

Граф и герцог сидели в плетёных креслах друг напротив друга на балконе королевской спальни. Альберт выслушал Ричарда со всем присущим ему вниманием. Он не перебивал. Внимал доводам и следил за эмоциями на лице собеседника. Гоффмейстер отлично понимал, что Шенборн прав в своих умозаключениях. Но легче от этого никому не становилось.

В груди у Ричарда всё ещё болело.

Герцог Зоммерштерн со вздохом потёр лицо ладонями.

– Полагаете, я ошибаюсь? –