Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

заставило сделать дополнительные вложения в строительство канала в Нижнем Оттенберге. Это позволило улучшить условия труда и проживания для рабочих в холодное время года.

Никаких новых волнений в народе.

Неспешные дни потянулись сонным, однообразным хороводом в королевском дворце Хальбургов.

Всё шло гладко до февраля.

* * *

После покушения на Джо, Ричард практически перебрался в её покои. Там он ночевал гораздо чаще, чем в спальне монарха. По утрам Джования порой демонстративно ворчала, что он совсем не оставил ей личного пространства, но причину она знала отлично: граф всеми силами оберегал её. И в какой-то момент она осознала, что ей неуютно просыпаться без его руки на своём бедре.

Порой королева пробуждалась от того, что Ричард осторожно клал ладонь на её живот, когда думал, что она спит достаточно крепко. Шенборн прислушивался к шевелениям малыша, а Джо прислушивалась к своим ощущениям. В них тихое счастье звучало лейтмотивом.

Живот королевы рос столь же быстро, как и любовь народа к своему монарху. Кто-то из придворных предположил, что у королевы может быть двойня. Господин Гантер это предположение никак не подтверждал. Напротив, он сомневался в подобном исходе. И лишь настаивал на том, что ребёнок родится крупным. Это вселяло в сердце Джо трепетную надежду в то, что всё же родится долгожданный наследник.

Она хотела от Шенборна мальчика. Хотела больше всего на свете. Мечтала, каким похожим на своего отца он вырастет. И как счастлива она будет наблюдать за его взрослением. Не потому, что престолу Атенлау необходим преемник. А потому, что её сердце того требовало. Джования ласково гладила живот под золотым пояском и была счастлива. Порой она выражала это счастье вслух, делясь с Ричардом наедине своими мыслями.

Они часто гуляли по саду под руку. Снег серебрился на солнце ослепительными искрами, отчего Джо лениво щурила синие глаза, делаясь похожей на укутанную в белые меха кошку. Она улыбалась своему королю, который неспешно брёл рядом под мерное похрустывание снега на тропинке.

– Какое имя ты бы дал ребёнку? – спросила Джования во время одной из таких прогулок.

Девочки с увлечением играли в снегу перед самым дворцом, и королевская чета воспользовалась этой короткой передышкой, чтобы немного удалиться от них.

– Хм, – задумчиво протянул Ричард. Его дыхание вырывалось изо рта плотными клубами. – Девочку я бы назвал Августой.

Граф лукаво улыбнулся королеве. И Джо с ответной улыбкой положила руку в тёплой перчатке на свой выпирающий живот.

– Я не стала бы возражать, – она подняла подбородок, глядя в бескрайнюю лазурь над головой. Задумчиво закусила губу. – А мальчика следовало бы назвать в честь деда.

– Стефан? – Ричард нахмурился. Мысль о собственном отце вызвала в нём противоречивые чувства.

Джо выразительно шикнула на него.

– С ума сошёл? – она спешно оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что стражники отстали от них на почтительное расстояние, а дети шумят так, что их невозможно услышать, в принципе. – Я имела ввиду Карла.

– О, – Шенборн улыбнулся в изрядно отросшую бороду, которую он умышленно отращивал наряду с густыми волосами, достигшими середины шеи. – Но Стефан тоже хорошее имя, если угодно знать моё мнение.

– Как и Ричард, – она улучила мгновение, чтобы со всей дерзостью показать ему кончик языка. Вышло весьма кокетливо.

Настал черёд графа оглядываться с опаской.

– Давно хотела спросить, – продолжала королева шёпотом. – Почему Ричард? Почему не Рихард, как привычно у нас в Атенлау?

– Отец хотел сделать маме приятно, когда выбирали моё имя, – также тихо ответил он. – И поэтому меня нарекли на солверинский манер.

– Ты скучаешь по матери? – Джо перестала улыбаться. – Зачем спрашиваю. Конечно, скучаешь.

Ричард подавил новый вздох, чтобы не казаться чересчур сентиментальным.

– Я боюсь не успеть увидеться с ней, – признался он. – Видишь ли, отец ушёл из жизни довольно быстро. Угас стремительно. И оставил мне после себя одну важную мысль: никогда не знаешь, какой день последний. Поэтому я очень бы не хотел узнать однажды, что матери не стало, а я виделся с нею в последний раз почти шесть лет назад.

Джования покрепче сжала его локоть, на который опиралась.

– Не думай, что я не понимаю, – она заглянула в глаза графа. – Моя собственная матушка умерла рано, но я до сих пор тоскую по ней. И не хотела бы для тебя того же, – Джо оглянулась на детей. Отчего-то идущие от сердца слова давались ей сложнее, чем рациональные приказы. – Ты мог бы навестить её. И поговорить. Думаю, она бы всё поняла, а тебе было бы легче с её поддержкой.

Ричард с благодарностью кивнул.

– Я планирую повидать её летом. Но характер визита будет зависеть от некоторых факторов, – последнюю фразу он произнёс очень тихо.

Его взгляд невольно упал на живот Джовании.

– Боишься, что родится девочка? – осторожно предположила королева.

Шенборн заметил, как Джо напряглась. Эта реакция вызвала у него острый прилив жалости к этой удивительной женщине. Он отлично понимал, насколько гордой и непростой была Джования в силу своего воспитания, амбиций и обязанностей. Но даже столь крепкая характером дама оказалась в плену чужих заблуждений. Все отчаянно ждали от неё наследника мужского пола. И, конечно, находились среди них те, кто винил в его отсутствии именно королеву. Ричард искренне надеялся, что Вильгельм не входил в их число никогда. В любом случае, Джо подобного отношения уж точно не заслуживала. Как не заслуживала и его возможная дочь родиться нежеланной.

Ричард остановился прямо посреди тропинки. Он остановил и королеву. Граф подтянул Джованию к себе ближе, обнял одной рукой за талию, другой – за плечи. Так, что её круглый живот соприкоснулся с его.

Королева подняла на своего «короля» вопрошающий взор. И тогда он шёпотом заверил её:

– Я этого не боюсь. Я встречу любое наше дитя с радостью. Девочка лишь немного замедлит разрешение наших хлопот. Не более. Но от нас тут зависит мало. На всё воля Избавителя.

Джования одарила его самой ласковой улыбкой из тех, что он знал в её арсенале.

Её тёплый, полный любви взгляд говорил слишком многое, чтобы Ричард остался равнодушным. Сердце настойчиво требовало отвечать ей тем же до скончания веков. Но совесть заставляла нутро мучительно скручиваться каждый раз, когда он думал о будущем. Шенборн отлично осознавал, какой исход его ожидает в любом варианте развития событий. Он трезво оценивал