Читать книгу - "Влюбленные русские девушки на фоне лазурного французского неба - Лев Ханин"

Бога нет, потому что он ведет себя не так, как нам хочется. Бред сумасшедшего. И все. И на меня волком смотрит с тех пор. Мне надо было эту Наташу предупредить. Но какой же я дурак был. А потом вижу: у них явно что-то началось. Я все насквозь вижу у людей. И даже сквозь тело. Я всегда видел, в какое место у солдата пуля вошла, я хирургам безошибочно показывал. За это мне орден пожаловали.

– Не хвастай, дело говори.

– Я не хвастаю. Тебе просто неприятно про царя. Тебя Костечка напропагандировал.

Итак, точно началось у них, уяснил себе Николя. Стремительно. А это ведь плохо. Значит, парень эгоист и нарцисс, если так стремительно. А потом скажет ей же: «Слишком все быстро произошло». Фарисей.

– Откуда ты все это знаешь?

– Откуда? От верблюда. Она сама мне все рассказала. Плакала у меня на плече. Сказала, что я ей всегда нравился. Но все теперь. Почему все, спросил я. Давай просто разговаривать каждый вечер. А на войне чего не бывает. Забудь про него. Тем более он куда-то в другое место попросился. А потом вижу: она в столовой так садится аккуратно на стул. С чего бы это.

– Ну и с чего? У вас было с ней что-то?

– Нет! Я только по плечам ее гладил, когда она плакала. Я понял, что она беременная. А она говорит: нет, скоро менструации придут, у меня вообще не каждый месяц, нам в фельдшерском объясняли, что есть аменорея военного времени.

Ну-ну, думаю. Подождем-посмотрим. А сам уверен. Через неделю затошнило ее. Точно, говорит, я беременная. Потом позиционка кончилась, очень много стали раненых привозить. Невпродых. Я ей говорю: война скоро кончится, не вздумай от ребенка избавляться, воспитаем вместе. В крайнем случае в Бийск поедем. А она мне: нет, война не скоро кончится. И революция тоже. Она из-за войны. Не надо было России братушек-сербов защищать. Солдатики даже не понимают, кто такие сербы и вообще славяне. Они даже не понимают, что они русские. Им главное в жизни, из какой они деревни и чтобы туда поскорее удрать. Она мне такая говорит, как Богородица в Фатиме: сколько русских теперь погибнет! Великая беда идет. И вообще по всему миру.

– Кто такая Фатима?

– Я тебе потом объясню. Мало газет читаешь. Это в Португалии. А Наташа мне сегодня ночью пришла. Нет, я не спал. Говорит: нормальных семей уже вообще не будет. Кто прошел военные действия, кто убивал, кто резал раненых, кто нагайкой восставших бил, он уже нормальным мужем не будет. И, говорит, знаешь, как мне на небе теперь хорошо с малышом. Рай не рай, но малыш такой милый, красивый, на тебя почему-то похож.

– У вас точно ничего не было? И почему на небе?

– Не было у нас ничего. Говорю: по плечикам только гладил по мягоньким. Она права насчет войны и семьи. Я не способен на любовь уже. Я видел бесстыжие случки там, я ненавижу физическую близость.

– А почему на небе?

– Она умерла. Мы оба заразились испанкой. Я чудом выжил, она нет. Сгорела в одночасье. Мне потом рассказали. Я в бреду тогда лежал, я даже не видел, как ее хоронили. У нас многие болели. Ты почему стоишь? Сядь рядом со мной. Можешь на кровать. Я не монах. Это монахам нельзя, чтобы женщина на постель садилась. Но, может быть, я уйду в монастырь. От всего. Только если Нехановичи нас не уничтожат вконец.

– Ты что? Мы в церкви венчаться будем.

– Это еще ничего не гарантирует, он сейчас готов на все, чтобы с тобой расписаться. И это для него индульгенция перед Колчаком. А потом головы монахам рубить будет. Ну-ка, сядь на стул. Повернись ко мне в профиль. Всей фигурой повернись.

– Ты что мне, как портной Изя, юбку хочешь шить? Сядьте туда, сядьте сюда.

– Тебе скоро на стульчик рядом с врачом придется сесть. И все ему рассказать. Ты ждешь ребенка. Девочку. 4 недели. Не вздумай избавляться. Если Неханович заерепенится, а он в самом деле заерепенится, я тебе буду материально помогать. Вместе вырастим. Девочку назовем Наташей. Не доверяй ему. Никому нельзя доверять, Наташа права оттуда! Никому-никому, мне можно.

Юля побледнела, посмотрела, словно в полной прострации, вверх и мягко сползла со стула в полуобмороке. Коля тупо посмотрел на стенные обои, они были другие теперь, не такие, как в их счастливом детстве, они тогда вдвоем прыгали с кроваток, а баба с дедом называли это «дурить перед сном». Коля вскочил с постели, стал удерживать Юлю и тоже впал в полуобморок от слабости.

– Вы почему на раскоряку оба? Опять баловство устроили, дак ведь не дети же! – вошел в комнату и резко закричал дед. – Мама, бабушка, срочно нашатырный спирт, есть он у вас?

Глава четвертая

Париж, 1934 год

Куратор Николая Щербинского Виталий Лебедев встретил его около храма Александра Невского, в усадьбе при храме, во флигеле для гостей и паломников. Виталий завел его в машину, отвез в отель. Виталий был вежливый, предельно корректный, хотя и выходец из крестьянской семьи, и скрытый эсер.

– Тебе долго пришлось ждать? Я ведь в «Петрограде» был от силы час. На Лесовом лица нет. Не перегнул ли ты, беря его на пушку вот так? Выступал бледно, никакой он у них не теоретик.

– Я и не говорил такого.

– Потом посмотрим, чем он занимается.

– И так ясно. Я же его насквозь вижу. Я не всех насквозь вижу, но его-то однозначно насквозь.

– Не насквозь, а наскрозь, – пошутил Виталий и стал безудержно хохотать.

В принципе он был весельчак и хохотун, хотя, может быть, шифровался под весельчака. Вся его работа была связана с шифровкой и перешифровкой. Консервативная революция должна уметь защищать себя. Он отвечал за сеть «Державной агентуры» во Франции. В ближайших целях были Испания и Германия.

– Давай без шуток, я устал. Я не очень был уверен, что пистолет игрушечный, бывает ведь… Случайно мог бы убить, – заметил Николай.

– Ну туда и дорога. Знал бы ты, скольких он порешил.

– Отмщение се Аз воздам. Аз, а не мы!

– Если мы будем их щадить, от мира и от державы ничего не останется. Кстати, совсем давно! Помнишь, у тебя друг был, в Бийске? Из солярных братьев. Он тогда очень важное предупреждение сделал. А у него еще брат-близнец.

– Да, первый брат куда-то пропал, Емельян. Я потом имел дело только лишь со вторым. С Георгием. А ты откуда их знаешь?

– На