Читать книгу - "Дочери и матери. Материнская фигура в жизни женщины - Евгения Карлин"

мать, и каждая женщина продолжается назад, в своей матери, и вперед, в своей дочери». Эта известная фраза является метафорическим признанием психологической системы проекции, интроекции, репроекции и реинтроекции определенных бессознательных элементов матери/другого (m/other, Балзам 2005), поскольку, как мы говорили, именно на первичном опыте взаимодействия с матерью формируются базовые представления о другом.

Говоря о матери как о части психики, в психологии и психотерапии мы используем понятие интернализированная мать. Описание такой Внутренней матери я приводила во второй части книги, рассказывая истории разных женщин. Например, властную идеализированную мать Зои или психопатическую алкогольно-зависимую мать Марты.

Интернализация, интериоризация (от лат. interims – внутренний) – процесс перехода извне вовнутрь; освоение внешних структур, в результате чего они становятся внутренними регуляторами поведения.

В результате многократного взаимодействия с мамой ее вербальное и невербальное поведение, ее реакции одобрения или порицания, ее ценности и взгляды закрепляются и усваиваются дочерью. Подобное психологическое наследство осознается лишь отчасти, ведь многое из того, что мы когда-то получили извне, сегодня кажется совершенно естественным и всегда существовавшим. Мы редко задумывается над тем, что когда-то не имели представлений о том, «что такое хорошо и что такое плохо». И что содержание данных категорий сильно варьируется в зависимости от того, в какой именно культуре и семье нам было суждено родиться. Иногда во время психотерапевтических сессий я прошу своих клиентов пофантазировать о том, какие ценности у них были бы, если бы они росли совсем в другой семье (например, профессорской или семье хиппи; а если бы родились в Париже, в семье зажиточных антикваров?), за какое поведение, скорее всего, поощряли бы родители? Какие качества в этом случае развились бы сильнее, а какие, напротив, зачахли бы? Нередко такие вопросы позволяют яснее осознать степень того, насколько характер человека является результатом его адаптации к конкретной семье.

Бывает так, что в отрочестве нам все же удается достаточно сильно отойти от своих родителей во взглядах и ценностях. Мы можем вести себя более беспечно, экспериментировать в поведении и имидже, присоединяться к передовым течениям и группам. Однако становление родителем может запустить иную программу, и неожиданно для себя мы вдруг обнаруживаем, что действуем из очень давних, не востребованных до этого времени паттернов.

Внутренняя мать как структура психики пребывает в бессознательном, наиболее ярко проявляя свое влияние, когда женщина становится сама мамой (Балзам 2005). Такое влияние может быть не столь очевидным и плохо осознаваемым для самой женщины. Порой выявить его удается лишь в случае сильных эмоциональных и поведенческих нарушений и (или) в процессе работы с психотерапевтом. То есть женщина ведет себя и реагирует определенным, нетипичным для себя способом, но не может распознать в этом влияние собственной матери, комплексов и психических конструкций, связанных с ней или сформированных во взаимодействии с ней.

Психологи и психотерапевты обращают внимание на то, как может меняться поведение клиенток, ставших матерями. Будучи до этого внутренне свободными или даже легкомысленными, они нередко оказываются во власти тяжелых мыслей и чувств. Могут регрессировать (проваливаться на более ранние стадии собственного развития), теряя самостоятельность и уверенность. Или, напротив, становятся более стойкими эмоционально, жесткими или властными. Молодая мать может начать иначе себя вести, демонстрировать иные ценности и поведенческие драйверы, отыгрывать модели, выработанные когда-то в отношениях с мамой, вовлекать в отыгрывание также и психотерапевта. Например, начать видеть в нем свою мать, искать поддержки или начать борьбу, упрекать или выражать психотерапевту определенные желания, связанные с появившимся ребенком (желать особого интереса к нему и восхищения) или собственным Внутренним ребенком (желать особенной заботы по отношению к себе самой). Такие изменения наблюдают многие люди в жизни женщины, но чаще всего, в отличие от психолога или психотерапевта, они не могут в полной мере понять причины и проанализировать подобные изменения, которые в большой степени связывают с влиянием интернализированной матери.

Примечательно, что независимо от характера Внутренней матери (благостного или разрушающего), у молодых матерей отмечается ослабление интереса к саморефлексии. То есть, уделяя большую часть времени и внимания младенцу, испытывая по этому поводу самые разные чувства, ведя себя по-новому, часто отыгрывая, молодые матери «забывают» обсудить этот опыт с психоаналитиком. Об этом, в частности, пишут в своих работах Фридман и Балзам (Friedman 1996; Балзам 2005), рассматривая это как общую особенность, присущую женщинам на данном этапе жизни.

Существуют некоторые особенности интернализации, проявляющейся в дочерях, когда они становятся матерями. Так, женщина, не имея детей, может сознательно отвергать мать или идеализировать ее, видя ее негативные и позитивные черты, но затем, став мамой, может осознать собственные идентичные формы материнского поведения. Многие из нас в детстве, подростковом и юношеском возрасте не раз говорили себе: «Я никогда не буду поступать так, как моя мать». В моменты обиды на нее вы могли пообещать себе не повторять ее ошибок, не говорить так и такое своей дочери, не кричать, не бить, не угрожать, не унижать, не обесценивать и не оставлять. Вы прочитали много литературы, книги лучших авторов, вы очень хотели стать хорошей мамой, достаточно хорошей мамой, потому как знаете, читали, что идеальной не существует. Но в какой-то момент, уставшая и издерганная, вы обнаруживаете себя выкрикивающей ту самую запретную фразу. Вы слышите собственный голос и ужасаетесь, и это один из тех самых моментов, когда внутренне вы говорите себе: «Ну здравствуй, мама!»

Так изначальный великий триумф над старой матерью, который новая мать переживает как естественную часть процесса смены поколений, оборачивается разочарованием (Балзам 2005). Стремление стать лучшей матерью для своего ребенка, желание избежать ошибок, делать «все правильно» оборачиваются недовольством собой и злостью на себя. Особенно тяжело приходится именно тем молодым матерям, кто в действительности очень старается. Возникает чудовищный разрыв между «должна» и «могу», приводящий к внутренней эмоциональной экзекуции.

В действительности ничего чудовищного чаще всего не происходит, и подобные проявления вполне ожидаемы. Если в детстве вы много раз слышали или наблюдали одну и ту же реакцию, то высоки шансы, что в какой-то момент вы ее автоматически выдадите, потому что она записана на подкорке. Стресс повышает тревогу, а тревога снижает осознанность. Способность сохранять самообладание и справляться с тревогой – один из показателей эмоциональной взрослости. Несложно быть мудрым и спокойным, когда все хорошо, но можете ли вы сохранять ясность сознания, когда события складываются неожиданным образом, когда все происходит не так, как хотелось бы? Тревога способствует психологическому регрессу, провалу в травматический опыт, и самое лучшее, что можно сделать, – это как можно скорее вернуться в «здесь и теперь», перейти во взрослое состояние (не быть