Читать книгу - "Привычки. Как перестать все контролировать и начать жить? - Кэти Мортон"

• Какие, даже небольшие, шаги помогли ослабить хватку внутреннего «защитника» и почувствовать себя увереннее в собственной коже?

Глава 9

Быть своим и чувствовать себя чужим: почему принадлежность так важна

Недавно я переехала в штат, где к калифорнийцам относятся без особого восторга. Отчасти потому, что нас переезжает много, отчасти из-за разницы в социальных и политических взглядах. Эта напряженность сделала вождение с калифорнийскими номерами рискованным: нам могли сигналить или подрезать. Мы быстро поменяли номера и водительские права и, признаюсь, почувствовали облегчение.

Как-то так: сливаясь с местными, «притворяясь» своей, хотя я себя таковой не считаю, я ощутила себя в большей безопасности, словно стала чуть менее уязвимой.

Однако интересное происходит, когда я уезжаю из штата и кто-то спрашивает, откуда я. Я должна сказать «из нынешнего штата», ведь теперь это мой дом, – но слова застревают. Они кажутся не совсем правдой, будто я не могу заставить себя произнести их всерьез. Как будто моя поспешная попытка адаптироваться оставила внутри чувство потерянности или как минимум неискренности.

Впрочем, для меня это не ново. В детстве я больше всего хотела слиться с толпой, не выделяться и не привлекать внимания. Все, что делало меня непохожей на других, казалось риском – будто могло меня разоблачить. Поэтому я контролировала свои особенности, скрывала необычные увлечения и делала все, чтобы «соответствовать». Я верила, что эта маскировка защитит от осуждения, отвержения или просто от тяжелого чувства, что я другая. И сейчас, уже будучи взрослой, я начинаю понимать, как быстро это желание «быть своей» может проявиться снова и как оно порой заставляет меня сомневаться: где я нахожусь на самом деле и даже кто я.

Мой муж Шон часто рассказывает историю из детского сада. Детей учили щелкать пальцами, а у него никак не получалось. Не желая выделяться, он стал издавать щелкающий звук ртом, надеясь, что никто не заметит подмены. Это был его способ слиться с остальными, избежать чувства, что он не такой, как все, или недостаточно хорош. И он не одинок. Многие из нас находят маленькие хитрости, чтобы скрыть свои трудности или неуверенность: делают вид, что знают ответ, на занятии или изображают уверенность в незнакомой компании.

Я сама отчетливо помню, как умоляла маму купить мне джинсы Abercrombie и ботинки Dr. Martens, потому что они были у всех. Когда она сказала, что это слишком дорого, я начала копить карманные деньги, решив купить их сама.

Я думала: если буду выглядеть правильно, меня примут.

Большую часть подросткового возраста я потратила, пытаясь влиться в «крутую» компанию, контролируя и скрывая все, что, как мне казалось, не вписывается в норму. Помню, как в средней школе мне купили бюстгальтер с поролоном – потому что у других девочек уже была грудь, а у меня еще нет. Быть непохожей на других казалось худшим, что могло случиться, поэтому я притворялась такой же, как все, лишь бы чувствовать себя своей.

Мой друг Джаред рассказал похожую историю.

“ В четвертом‐пятом классе (это был примерно 1996 год) кататься на скейтборде было очень важно для крутых ребят в нашей школе. В нашем городке был магазин, где продавалась куча скейтерской одежды, и мне ужасно хотелось туда заглянуть, но я не катался на скейте. В какой‐то момент я начал покупать и носить эту одежду, просто чтобы вписаться. Я делал так месяца три‐четыре, пока однажды в школе кто‐то не спросил меня: «Ты ведь даже не катаешься, зачем носишь это?» Я тут же выпалил: «Я катаюсь!» А когда меня спросили, какая у меня доска, я так растерялся, что не знал, что ответить. Там же, при других ребятах, меня назвали «позером», и мне стало невероятно стыдно. С тех пор каждую свою версию я продумывал гораздо тщательнее – чтобы обезопасить себя.

Многое изменилось с тех пор, как мы были детьми, но потребность приспосабливаться остается важной частью нашей жизни. Будь то соцсети, рабочие отношения или даже дружба, мы постоянно сравниваем себя с другими и подстраиваемся, чтобы чувствовать свою «принадлежность». Легко предположить, что с возрастом мы закономерно становимся увереннее в себе. Но правда в том, что глубинная потребность быть принятым никуда не исчезает.

Страх выделиться, оказаться «не своим» может ощущаться так же остро, как в школьные годы.

Биологические корни

Это стремление «вписаться» глубоко укоренено в нашей биологии. Оно адаптивно, заложено в нас для выживания.

Миллионы лет принадлежность к группе означала безопасность, защищенность и больший шанс выжить. Быть принятыми другими было не просто приятно – это было необходимо. Отвержение или изгнание сулили одиночество, что в древности представляло реальную угрозу существованию. Хотя сегодня мы не сталкиваемся с теми же физическими опасностями, эта эволюционная потребность в принадлежности по-прежнему во многом определяет наше поведение. Именно поэтому ощущение отверженности или изоляции может выбивать почву из-под ног – оно задевает что-то первобытное внутри нас.

На глубинном уровне мы все разделяем человеческую потребность не чувствовать себя одинокими в своей борьбе или в своем способе существования. Мы ищем связь, потому что она убеждает нас: мы не остаемся со своими трудностями один на один. Приятно осознавать, что другие разделяют наш опыт, что наши чувства поняты, а наши способы жить – одобрены окружающими. Эта потребность в общности, уходящая корнями в инстинкт самосохранения, остается мощной силой на протяжении всей жизни. Именно она во многом движет нашим желанием «вписаться», ведь боль от того, что ты лишний или отвергнутый, может быть пугающей и порой даже ощущаться как угроза нашей безопасности.

Теряя себя

Когда мы изо всех сил стараемся контролировать свои естественные порывы – подстраиваемся под роль, меняем внешность, чтобы «соответствовать», – мы рискуем потерять связь с самими собой. Сначала это кажется безобидным: чуть иначе одеваться, выбирать слова или сглаживать острые углы, чтобы влиться в окружение. Но постепенно такие мелкие поправки накапливаются. Мы начинаем ставить во главу угла ожидания других, а не собственные желания и ценности, – и вот тогда возникает разрыв с собой.

Чем больше мы фокусируемся на том, чтобы быть «как все», тем дальше уходим от своего подлинного «я». Мы подавляем и прячем те части себя – уникальные взгляды, интересы, особенности, – которые не вписываются в нормы группы.

Например, моя подруга Холли рассказывала, что ее отец всегда мечтал о сыне и хотел бы, чтобы она вела себя скорее как мальчик, но в детстве она обожала розовый цвет, принцесс и мечтала стать чирлидершей. Эти увлечения не вписывались в ценности отца, и ей не разрешали их проявлять. В детстве она смирилась, и, повзрослев, неосознанно поддерживала образ, максимально далекий от всего «девчачьего». И только после смерти отца она осознала, что подавила