Читать книгу - "Привычки. Как перестать все контролировать и начать жить? - Кэти Мортон"

По сути, этот защитный механизм возвращает нас в более ранний, «безопасный» возраст, пытаясь таким образом уберечь от боли, с которой мы столкнулись сейчас.

Со мной это тоже происходило, особенно в студенческие годы. Я уехала учиться в другой город и приезжала домой только на зимние каникулы и в летние месяцы. Но каждый раз, оказываясь в стенах родного дома, я словно снова становилась подростком. Ссорилась с родителями из-за мелочей, раздражалась, когда они просили помочь по хозяйству, и возвращалась к тем же защитным реакциям, от которых, казалось бы, давно ушла.

Было ощущение, что старая обстановка мгновенно стирала все приобретенные навыки и снова превращала меня в того человека, каким я была, когда жила здесь постоянно. Это вызывало досаду и неловкость, и я боролась с этим чувством каждый визит, пока наконец не начала жить полностью самостоятельно.

Бывало ли, что вас по-настоящему выводил из себя кто-то на работе, а потом вы приходили домой и срывались на партнере или супруге? Такой опыт называется смещением, и, если честно, рано или поздно через это проходит каждый.

Мы злимся на одного человека, а выплескиваем эмоции на другого. Мне всегда казалось, что эта защита возникает из-за того, что мы не всегда чувствуем себя в безопасности, выражая чувства напрямую. В примере с работой мы не можем просто сказать начальнику, что он нас бесит. Вместо этого мы копим раздражение, пока не окажемся в безопасной обстановке, и обычно это происходит рядом с теми, кого мы любим и кому доверяем.

Еще один защитный механизм, связанный с перекладыванием ответственности, – это проекция. Она работает так:

мы берем свои собственные сложные эмоции или неприятные черты и приписываем их другому человеку. Например, если мы сами испытываем злость, то можем накричать на кого-то, обвинив его в агрессии. Таким образом, мы проецируем на других то, что на самом деле чувствуем сами. Это избавляет нас от необходимости признавать и проживать свои истинные эмоции – вместо этого мы возлагаем вину на кого-то еще.

В терапии это происходит часто: когда специалист побуждает нас признать свои настоящие чувства или встретиться с неприятными сторонами себя, мы, не привыкшие к такой честности или боясь того, что может открыться, нередко проецируем свои переживания на психотерапевта. Так мы пытаемся сохранить привычное представление о себе.

Один из моих способов справиться с обидой или ощущением, что мной пользуются, – это не говорить ничего напрямую. Я не шучу. Конфликт – это не то, во что я бросаюсь с ходу. На самом деле я стараюсь избегать его любой ценой.

Но это не значит, что я не злюсь или не горю желанием высказаться. Вместо открытого разговора я включаю еще один излюбленный защитный механизм – пассивную агрессию. Я не горжусь этим, но иногда мне проще избежать прямого разговора и попытаться показать человеку, что я расстроена, но без слов. Это может выражаться в том, что я дуюсь, замыкаюсь в себе или использую молчание как способ добиться реакции. В глубине души я надеюсь, что другой человек сам догадается и спросит, что случилось, лишь бы мне не начинать этот трудный диалог.

Хотя все описанные механизмы встречаются часто, этот, пожалуй, один из самых распространенных. Мы все бывали в ситуациях, когда испытывали обиду, но по разным причинам не могли выразить ее открыто. К другим формам пассивной агрессии можно отнести сарказм, намеренные опоздания, небрежное выполнение задач, двусмысленные комплименты, а когда нас спрашивают, все ли в порядке, – стандартное «все нормально», произнесенное сквозь зубы.

Когда пассивная агрессия не приносит желаемого, мы иногда ловим себя на том, что переходим к открытым действиям. Отыгрывание – это защитный механизм, который включается, когда нам трудно выразить чувства словами.

Тогда мы неосознанно выплескиваем эмоции через поведение, которое может вредить нам самим или окружающим.

Похоже, будто внутри все кипит, и, не находя здорового выхода, эти чувства взрываются так, что мы сами не всегда это осознаем.

Например, вы злитесь, потому что партнер или сосед не выполняет свою часть домашних обязанностей. Вместо того чтобы спокойно обсудить это, вы срываетесь на них из-за мелочей или весь день демонстративно молчите. Можете хлопать дверьми громче обычного или тяжело вздыхать, проходя мимо немытой посуды. Все это – способы «отыграть» свой гнев, потому что по какой-то причине вы не можете или не решаетесь выразить его прямо. Неудивительно, что этот механизм часто переплетается с пассивной агрессией и они работают в паре.

Чтобы немного разрядить атмосферу – ведь предыдущие два пункта были непростыми, – давайте поговорим о юморе как защитном механизме. Мы все это делаем. Мы шутим над ситуацией или своими чувствами, чтобы отвлечь и себя, и окружающих. Чем более неловко мы себя ощущаем, тем больше кажется, что нужно пошутить. Как будто смех может создать невидимый щит, который убережет нас от серьезности происходящего.

Юмор действительно помогает справляться с тяжелыми эмоциями, но он же может стать способом избежать их. Превращая все в шутку, мы часто маскируем свой дискомфорт или преуменьшаем важность того, что с нами происходит. Важно понимать, когда мы используем юмор для искреннего контакта с другими, а когда – чтобы держать свои настоящие чувства на безопасном расстоянии.

Когда ситуация становится для нас слишком напряженной, мы можем обнаружить, что ни одна из привычных защит не работает, и тогда возникает диссоциация. Мне нравится представлять ее так: как будто наш мозг дергает за шнур реальности, «отключая» нас от текущего опыта, чтобы мы не чувствовали себя полностью перегруженными.

Это может проявляться как ощущение, что ты покидаешь собственное тело или окружающую обстановку, создавая внутреннюю дистанцию, которая смягчает прямое воздействие происходящего.

В такие моменты может казаться, что ты просто отвлекся или «потерял» кусок времени. Некоторые описывают это как состояние легкой прострации, будто находишься в тумане или сновидении наяву. Каждый переживает диссоциацию по-своему, но важно знать, что примерно половина взрослых людей сталкивалась с таким опытом хотя бы раз в жизни. Я сама замечала, что «теряю счет времени» и диссоциируюсь в момент острых споров или сильного стресса.

Могу механически выполнять действия, а потом с трудом вспоминать детали произошедшего. Это пугает, но так наш мозг пытается защитить нас – обычно тогда, когда других способов справиться просто не остается.

Иногда кажется, что защитные механизмы используют наш мозг против нас самих, и это особенно относится к искажению. Это когда мы меняем факты, чтобы не признавать, что нам больно или некомфортно. Для меня искажение во многом напоминает газлайтинг, с той разницей, что мы делаем это с самими собой. Мы манипулируем своим восприятием реальности, чтобы избежать