Читать книгу - "Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук"

лесу потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает, на старухину дочь поглядывает:

– Тепло ли тебе, девица?

А она ему:

– Ой, студено! Не скрипи, не трещи, Морозко…

Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать:

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

– Ой, руки, ноги отмерзли! Уйди, Морозко…

Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал:

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

– Ой, совсем застудил! Сгинь, пропади, проклятый Морозко!

Марфушенька демонстрирует хорошую физическую и психическую чувствительность. У нее все хорошо с личными границами и с агрессией, необходимой для их защиты. Ее телесные и поведенческие реакции вполне адекватны той ситуации, в которой она оказалась. Чего ей не хватает, так это эмпатии, а также социального и эмоционального интеллекта для того, чтобы просчитать ситуацию, которая в сказке является своеобразным испытанием на лояльность к Другому и социуму.

Последствия поведения

Настенька, проявив полную нечувствительность к себе и максимальную лояльность к Другому, в итоге оказывается щедро вознаграждена.

Поехал старик в лес, доезжает до того места, – под большою елью сидит его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре, и около – короб с богатыми подарками.

Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез домой…

Она ведь умеет «читать» то, что хотят от нее Другие. Жизнь с отвергающей, абьюзивной матерью-мачехой сформировала у нее высокий уровень эмпатии. И неудивительно, так как это условие ее выживания. Она успешно прошла испытание социума на лояльность и получила билет в дальнейшую жизнь. Но такая жизнь с нулевой идентичностью («Меня нет»), без присутствия в ней Я вряд ли будет наполнена радостью.

Для Марфушеньки же ее чувствительность к себе и центрированность на своих ощущениях стоила ей жизни.

Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь. Рогожу отвернула, а дочь лежит в санях мертвая. Заголосила старуха, да поздно.

Общество жестко, а порой и жестоко реагирует на тех, кто не хочет принимать его правила.

На примере моделей поведения двух сказочных персонажей мы встречаемся с конфликтом двух видов идентичности – индивидуальной и социальной. Социальное и психологическое послания анализируемых персонажей не совпадают. Социальное послание звучит так: «Откажись от себя, будь лоялен обществу и будешь жить и пользоваться его благами». Суть же психологического послания в следующем: «Если будешь нечувствительным к потребностям своего Я, то это приведет к отчуждению от него, психологической смерти и психосоматике». В анализируемой сказке героиням не удается соединить в себе две эти полярные идентичности. В образе Настеньки это противоречие решено в пользу социального послания через отказ от послания индивидуального. У Марфушеньки вышеуказанное противоречие между индивидуальным и социальным решено в пользу индивидуального.

Если же брать внутриличностную динамику и рассматривать сказочные образы Настеньки и Марфушеньки как части одной личности, то конфликт разгорается между социальной и индивидуальной идентичностью, между «Надо» (социальное во мне) и «Хочу» (индивидуальное во мне).

Крайности опасны

Настенька делает свой выбор в пользу социального «Надо». Безусловно, образ Настеньки является социально одобряемым. Задача любой социальной системы – сформировать удобный для этой системы элемент. Сказка тоже выполняет, ко всему прочему, еще и социальный заказ. И в рассматриваемой сказке социальное послание является доминирующим. Неудивительно, что в произведении содержится явная оценка поведения героинь с конкретными указаниями на его возможные последствия. Общество посредством сказок буквально программирует личность на отказ от индивидуального в себе: «Надо быть таким-то…»

В то же время на примере поведения Марфушеньки общество предупреждает, пугает: «Нельзя думать о себе, это опасно и может стоить жизни!» В реальности такая фокусировка человека на личной жизни, конечно, не так опасна и не приводит к смерти физической, но зачастую она чревата смертью психологической. Явный акцент на индивидуальное «Хочу» так же опасен для личности, как и чрезмерная фиксация на социальном «Надо». Акцент на индивидуальном укрепляет человека в эгоцентрической позиции и не дает возможности появлению в его психическом пространстве Другого, не-Я. Это чревато возникновением у него социопатических установок с неспособностью к эмпатии, привязанности, близости и любви. Стратегии в терапии с акцентом на индивидуальном, вроде: «Хочу и буду!» – подходят далеко не для всех клиентов, а лишь для невротически организованных личностных структур с явным доминированием в структуре личности социальной идентичности, в которой слабый голос «Я хочу» тонет в стройном многоголосье «Тебе надо! Ты должен!».

Конфликт установок «Надо» и «Хочу» на примерах образов анализируемых героинь в рамках отдельного человека актуализируется в пространстве его субъективной психической реальности. Это конфликт между его невротической тенденцией к близости с Другим и психопатической тенденцией к эгоизму и отчуждению ото всех.

На пути к интеграции

В каждом из нас есть и Настенька, и Марфушенька. Они как день и ночь. И правда в том, что они обе ценны и необходимы, что у каждого времени суток есть свои важные функции, не исключающие, а дополняющие друг друга. Проблемы возникают тогда, когда кто-то начинает считать, что день ценнее ночи или же наоборот.

Схожая ситуация возникает и в отношении частей своей личности, доминирующей идентичности, когда какая-то часть единой системы оказывается почему-то субъективно ценнее, значимее другой, к примеру: «Интеллект важнее чувств!» Это справедливо и в отношении каких-то отдельных качеств Я либо чувств. Причем одни и те же качества у разных людей могут быть как желаемые, так и отвергаемые. Так, к примеру, агрессивность у разных людей может быть как ценное качество, так и нежелательное, непринимаемое.

Целостность личности становится возможной за счет интеграции всех ее частей в единый Я-образ. В психотерапии эта цель реализуется посредством следующих последовательных задач:

• встреча со своей теневой либо непринимаемой стороной личности, с доминирующей в сознании идентичностью;

• тщательное знакомство с ней;

• проработка интроектов либо травм развития, сформировавших дезинтеграцию идентичности. Этот шаг имеет свою специфику в зависимости от того, с чем мы имеем дело – с травмой либо интроектом;

• поиск в непринимаемой части, в отвергаемой идентичности ресурсов для Я;

• интеграция отвергаемых качеств в новую целостную Я-идентичность.

Суперзадача для человека с конфликтом идентичностей видится нам в том, чтобы если уж не принять, то хотя бы терпимее относиться к своей непринимаемой части Я. Ни Настенька, ни Марфушенька не являются целостными, гармоничными личностями, так как они жестко фиксированы на полюсах социального либо индивидуального. Их личностная идентичность хоть и стабильная, но одногранная. Такая идентичность делает человека автоматом, лишает возможности