Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

в каком ужасном положении оказался бы, если бы мне пришлось править без вашей помощи.

Бьют ликовал, слыша эти заверения в безграничном доверии. Они стоили тех колоссальных усилий, которые он затратил, чтобы взрастить в принце это чувство.

Человеком дня был Питт. Бьют постоянно указывал на это Георгу. Питт был гигантом. Об этом нельзя было забывать, и хотя они со временем отведут ему второстепенную роль — Бьют твердо вознамерился сам возглавить правительство, что и было его конечной целью, — пока что они будут использовать Питта.

— О да, мы будем его использовать, — соглашался Георг.

Он начинал с нетерпением ждать власти. Было бы приятно навсегда забыть о тех унижениях, которые он терпел во время визитов вроде того, в Хэмптон, что до сих пор оставил горький осадок в его душе. Он станет королем, и тогда никто не посмеет вести себя с ним так, как дед.

Гряли великие свершения. Мистер Питт был блестящим военным лидером, и под его началом Англия должна была стать величайшей державой мира. Питт верил в это, а он был из тех людей, кто всегда достигает цели.

Но Питт был еще и человеком справедливым; сейчас он громогласно вещал в парламенте о казни адмирала Бинга. Еще недавно народ требовал расправы, но теперь, когда дело было сделано, люди оплакивали адмирала, называя его казнь убийством.

— Вы видите, как ненадежна чернь, — заметил Бьют.

— «Осанна, осанна»… а вскоре — «распни его», — отозвался Георг.

Бьют одобрительно улыбнулся. Георг начинал мыслить самостоятельно.

— Всегда трудно делать то, чего хочет народ, — продолжал Бьют, — ибо желания его непостоянны. Мистер Питт негодует из-за этой несправедливости.

— Мистер Питт — достойный человек. Я помню, как он защищал моего дядю Камберленда, когда того несправедливо обвинили из-за Ганновера. Он не был другом моему дяде — и сомневаюсь, что был другом мистеру Бингу.

Георг помрачнел, думая о мистере Бинге. Смерть и страдания всегда угнетали его. Он признался в этом Бьюту.

— Мне не нравится думать об этом, — сказал он. — Мне становится не по себе и даже… почти дурно. Я представляю мистера Бинга перед казнью. Мне рассказывали, как это было. Он не выказал страха и сказал, что не позволит завязать себе глаза. Он хотел смотреть прямо в лицо тем людям, которым приказали его убить. Но ему ответили, что солдаты — которым эта задача была не по нутру — не смогут исполнить свой долг под его взглядом. Тогда он промолвил: «Если это их пугает — завязывайте. Меня им не испугать». И тогда ему повязали платок, дали залп и убили его. Мне снилось, как он падает на землю… в собственной крови.

— Вам не следует предаваться столь мрачным мыслям.

— Он был подданным моего деда. Мог бы стать моим, проживи он дольше или умри мой дед раньше. Не думаю, что я бы согласился на его казнь. Я ненавижу смерть.

— Это делает честь Вашему Высочеству. Но адмиралов нельзя обвинять в трусости.

— А был ли он трусом? Не исполнял ли он на самом деле приказы из дома… как и мой дядя Камберленд? Не стал ли он козлом отпущения, как и мой дядя?

— Я вижу, — произнес лорд Бьют, — что вы изучали эти дела с величайшим интересом. Вы следуете совету матери — быть королем. Взгляните на это письмо, которое я написал мистеру Питту, и скажите, что вы о нем думаете. Отныне у нас с вами не должно быть секретов друг от друга.

Георг почувствовал, как румянец залил его щеки. Он подумал о доме в Тоттенеме, о двоих детях, которых подарила ему Ханна. Что сказал бы его дорогой друг, узнай он, что его принц уже стал отцом?

Бьют заметил смущение принца и догадался, что оно как-то связано с той квакершей. Пора было заканчивать эту интрижку. Когда его женят — а это случится скоро — ему придется оставить свою квакершу, ибо трудно было вообразить Георга одновременно с женой и любовницей. По крайней мере, к моменту свадьбы он должен прекратить встречи с этой женщиной. Быть может, сейчас самое время предупредить его? Пожалуй, нет. Бьют был несколько недоволен этой историей, ведь Георг не доверился ему, предпочтя эту девицу Чадли. О, какой дурак! Выдать себя такой женщине и хранить всё в тайне от лорда Бьюта и матери.

Нет, сейчас не время. Это лишь заставит его еще больше замкнуться в себе. Но нужно завалить его делами, чтобы у него не оставалось времени на свою квакершу.

Он вложил написанное письмо в руки Георга.

«О, мой дорогой друг, мистер Питт, под какими прискорбными знамениями мы начинаем наш путь. И всё же, слава Богу, я вижу вас на посту. Если обломки этой короны и можно сохранить для нашего достолюбезного юного принца, то лишь благодаря вашим усилиям, мой дорогой Питт, он будет обязан этим вам. Я питаю величайшую уверенность, что вы возвыситесь над всеми невзгодами, мой дражайший друг».

«Искренне ваш, Бьют».

— «Обломки короны»... — повторил принц.

— Эти неудачи не идут нам на пользу, Ваше Высочество. Катастрофа Камберленда... дело Бинга... Мы пали низко, очень низко. Но мне кажется, что вскоре мы станем свидетелями перемен.

— И всё благодаря мистеру Питту.

— Мистер Питт — человек умный. Но он простолюдин. Пусть его называют «Великим простолюдином», он им и остается. Ему нужно руководство... наше руководство. Но при всём том он великий человек, и не будет вреда, если мы дадим ему понять, что ценим его.

— Ваше письмо скажет ему об этом.

— Через несколько дней я намерен сделать ему одно предложение... разумеется, с вашего согласия, Ваше Высочество.

— Какое же?

— Я попрошу его отдать мне место Ньюкасла, когда короля не станет.

— Место первого лорда Казначейства!

— Ваше Высочество сомневается, что я способен занимать столь высокий пост?

— Напротив, я считаю, что никто не справится с этим лучше.

— Уж точно никто не справится хуже Ньюкасла.

— Вы должны получить это место, мой дорогой друг. Ничто иное меня не удовлетворит.

Бьют сжал руку Георга и горячо ее потряс:

— Я знал, что могу рассчитывать на поддержку Вашего Высочества. Сначала он получит это письмо. Мы дадим ему время всё обдумать... а затем я воспользуюсь случаем, чтобы встретиться с ним и получить обещание.

— Мне будет так спокойно, если вы это