Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

Не забывайте, я художник. Я стараюсь узнать о своей натурщице как можно больше, чтобы видеть ее не только такой, какой ее видит мир, но и такой, какая она есть на самом деле. Вы выглядите встревоженной. Напрасно. Уверен, миссис Аксфорд, я никогда не увидел бы в вас ничего, кроме того, что достойно восхищения.

— Вы мне льстите.

— Я никогда не льщу. Это не тот путь, что ведет к великому искусству.

Она умолкла, и, чтобы вернуть ей душевное равновесие, он снова заговорил о себе.

— Я всегда знал, что хочу быть художником. Мой отец был священником. А еще он возглавлял грамматическую школу. Меня воспитывали в строгости и благочестии.

В ее глазах вспыхнуло понимание. Он живо представил себе суровый квакерский быт. Бедная девушка, должно быть, ей нелегко дался побег от такого воспитания. Какое мужество, какую глубокую любовь должна она была чувствовать, чтобы рискнуть вечным проклятием — а ведь именно этого ее заставляли ожидать, — решившись сойтись с любовником.

— Но я жаждал писать, — продолжал он, — и в конце концов отец понял, что меня не остановить. Он отправил меня в Лондон и отдал в ученики к Томасу Хадсону. Тот был родом из Девоншира, но обосновался в столице.

— И вы выучились мастерству?

— Я учился и был счастлив. А когда срок ученичества вышел и я почел себя вполне сложившимся портретистом, я вернулся в Девоншир, осел в Плимут-Доке и начал писать портреты. Но всё было впустую. Мне нужно было вернуться в Лондон. Это единственное место для человека с амбициями.

— Ты был честолюбив.

Она с таким интересом следила за его рассказом о прошлых успехах, что не заметила, как снова перешла на квакерское обращение. Ему казалось, что с ее уст это «ты» слетает необычайно чарующе. «Как бы я хотел написать ее в квакерском платье и чепце. С такой красотой ей не нужны ни белый атлас, ни синие банты».

— Да, я был честолюбив, а потому вернулся в Лондон, где Томас Хадсон представил меня многим художникам. Я вступил в их клуб… клуб художников. Мы собираемся в кофейне Старого Слотера на Сент-Мартинс-лейн. Знаете это место?

— Я часто видела его, когда хаживала…

Он выждал мгновение.

— Значит, вы жили неподалеку?

— Да, я жила рядом. — Она снова замкнулась в себе. Ему стало любопытно, где же этот вельможа отыскал свою маленькую квакершу.

— Именно мой портрет капитана Кеппела принес мне множество заказов. Потом я уехал в Италию. Каждый художник обязан побывать в Италии. Вы когда-нибудь бывали там, миссис Аксфорд?

Она ответила, что никогда не покидала пределов Англии.

— Ах, вы бы полюбили Италию. Быть может, мистер… мистер Аксфорд когда-нибудь отвезет вас туда?

По ней пробежала легкая дрожь, и он это заметил. Пытаться разговорить ее было бесполезно; оставалось лишь пробудить в ней ту живость, которую он так хотел запечатлеть, рассказами о собственной жизни. И он заговорил о Менорке, Риме, Флоренции, Венеции… Она слушала как зачарованная. Он описывал эти края взором художника — в красках и оттенках, и она, казалось, понимала его с полуслова. Затем он рассказал ей о своих друзьях: докторе Джонсоне, Оливере Голдсмите, актере Гаррике.

— Королевская семья не слишком жалует искусство. Остается надеяться, что у юного Георга будет больше художественного чутья и ответственности, чем у его деда, когда придет его час.

— Я… я думаю, так и будет.

— Говорят, он не слишком далек умом, и, разумеется, Бьют и принцесса водят его на помочах.

— Неужели так говорят?

— И это чистая правда. У меня есть друзья при дворе. Что ж, мне твердят, что эти помочи ему просто необходимы. Он всего лишь мальчишка… воспитанный в простоте… по сути, простак. Хотел бы я, чтобы его хоть немного обучили искусству. Должно быть, они считают это излишним. Но они ошибаются, миссис Аксфорд. Искусство и литература — это сила нации. Нам нужен монарх, который это понимает. Мне бы очень хотелось побеседовать с молодым принцем. Король уже слишком стар, но я слышал, что он всегда питал величайшее презрение к поэзии. Бедняга. Мне жаль его. Будем надеяться, новый король будет иным. Ради его же блага — надеюсь. Быть королем — это нечто большее, чем просто жениться и производить на свет детей. Смею предположить, скоро молодого Георга женят. Он в возрасте. Пора бы ему обзавестись супругой.

Она сидела не шелохнувшись, и казалось, жизнь по капле покидает ее.

«Женщина настроения», — решил художник. И он гадал, удалось ли ему добиться того, чего он хотел.

Завершив портрет, он назвал его «Миссис Аксфорд, прекрасная квакерша».

Гонорар он получил через вездесущую мисс Чадли и спустя время перестал размышлять о странностях таинственной квакерши.

ПРАВЬ, БРИТАНИЯ!

Ханна подарила Георгу сына. Он разделял ее радость и ее страхи.

— Если бы мы только были венчаны, — говорил он, — я был бы счастливейшим из смертных.

А она — счастливейшей из женщин, отвечала Ханна. Но, быть может, она не заслужила счастья. Она часто думала о матери и о том горе, которое ей причинила; о дяде тоже, но больше всего о матери. Ей было интересно, ищут ли они ее до сих пор, оплакивают ли, молятся ли о ней.

Доктор Фотергилл, с завязанными, как и прежде, глазами, принял ребенка. Но после вторых родов Ханна восстанавливалась не так быстро, как после первых; и когда силы покидали ее, она всё чаще предавалась мрачным думам о своих грехах.

Георг был в восторге от портрета. Он рассказал ей, что Джошуа Рейнольдс стал самым модным живописцем Лондона и придворные в очередь выстраиваются, желая заказать ему свои портреты.

— Сомневаюсь, что он когда-нибудь напишет нечто столь же чарующее, как портрет прекрасной квакерши, — галантно заметил Георг.

У нее было двое детей и визиты возлюбленного, чья привязанность никогда не ослабевала; она могла бы быть совершенно счастлива, если бы их союз получил благословение церкви.

«Это всё, о чем я прошу», — твердила она себе.

***

Георгу пришлось сократить свои визиты — дела требовали его постоянного присутствия. Лорд Бьют почти не выпускал его из виду.

— Король долго не протянет, — говорил он Георгу. — О, мой принц, я хочу, чтобы вы были готовы, когда пробьет час.

— Я буду готов, если вы будете рядом. Без вас я пропаду. Я часто думаю о том,