Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

и теперь он совершеннолетний. В любой момент он может стать королем. Разумеется, он занят. Ему столькому нужно научиться, говорил он ей.

Она помнила, что раньше он упоминал о делах с сожалением; теперь же в его голосе слышалось воодушевление. Георг менялся. Не это ли пугало ее? Георг больше не был робким мальчиком; он быстро учился быть правителем и осознал, что в этом его предназначение. Он больше не желал иной судьбы, кроме участи наследника престола. Он ждал... почти с нетерпением ждал короны.

В один миг она отчетливо осознала: Георг изменился, а она — нет.

В дверь негромко поскреблись.

— Войдите.

— К вам посетительница, госпожа. Ваша приятельница.

То, как Джейн представила гостью, лишь подчеркивало, сколь редко у Ханны бывали визиты. «Приятельница, — подумала Ханна. — Она могла бы сказать: твоя единственная подруга».

Джейн заметно раздобрела. Теперь она сама была матерью и, несомненно, верховодила в собственном доме. Ханна гадала, часто ли та напоминает мужу, что он обязан своим благополучием ее пронырливости — ведь это она помогла пристроить Ханну Лайтфут к весьма важному молодому джентльмену.

Ханна любила визиты Джейн — ту единственную нить, что связывала ее с прошлым. Когда Джейн по-хозяйски располагалась в кресле, то и дело запуская пальцы в вазу со сластями, которую Ханна всегда велела ставить подле нее, можно было почти поверить, будто они снова в спальне над лавкой и болтают, поглядывая на рынок под окном.

— Я принесла тебе новости… такие новости! — объявила Джейн. — Ума не приложу, что они значат. Всё гадаю с тех пор, как услышала.

— Молю, расскажи мне. — С Джейн Ханна естественным образом перешла на старый лад речи.

— Это про Исаака Аксфорда.

Ханна выпрямилась, вцепившись в подлокотники кресла; она почувствовала, как дитя внутри нее шевельнулось, словно в тревоге.

— Что… что с ним?

— Да не пугайся ты так. Вообще-то это добрые вести. Значит, он бросил тебя искать.

— Джейн, прошу, говори же. Не томи меня. Мне кажется, тебе это нравится.

Джейн усмехнулась:

— Он снова женился.

— Исаак… женился? Но как же так? Ведь он женат на мне!

— Пять… почти шесть лет прошло с того венчания, Ханна. Ясно же, что он более не считает его законным.

— Ты в этом уверена?

— Ты думаешь, я бы пришла к тебе с такими байками, если бы не знала наверняка? Я даже с ней поговорила… ну, с женой его. Зашла в лавку, когда Исаака там не было, и мы славно поболтали. Собой она весьма довольна. Бартлетт ее фамилия была… пока не сменила на Аксфорд. Потом я еще порасспрашивала кругом… сама знаешь, как легко мне это дается. А, впрочем, откуда тебе знать? Но уж поверь, язык у меня подвешен. Одна почтенная хозяйка — другой. Жены мастеров, как-никак. О да, слыхала я, что Исаак Аксфорд не прогадал. Женился на наследнице… мисс Бартлетт, и она приносит ему целых сто пятьдесят фунтов в год. При деньгах девица, и притом вовсе не заносчивая.

— Но ведь он не может быть женат по-настоящему…

— Да брось ты! Нельзя же ждать от мужчины, чтобы он пять-шесть лет куковал без жены только потому, что первая сбежала от него прямо из-под венца.

— И всё же… мы были венчаны. Знает ли эта дама?

— Вот этого я не выведала. А если и знает… бьюсь об заклад, Исаак сочинил какую-нибудь складную историю. Брак с исчезнувшей девицей? Ха! Да и был ли то настоящий брак? Всё случилось в той «мельнице» доктора Кита, а такие венчания и так вне закона. К тому же невеста, так сказать, женой ему и не была ни дня, верно? И сама его бросила. О, я полагаю, у мистера Исаака правда на его стороне.

— Я вовсе не виню его. Вся вина лежит только на мне. С ним поступили дурно. Я желаю ему всяческого счастья.

— Он долго тебя искал… или делал вид.

— Делал вид?!

— Ой, и не спрашивай! Темное это дело, всё это ваше венчание. Сдается мне, мистер Исаак Аксфорд не дурак и своего не упустит. Может, нашлись люди, которые сделали так, чтобы искать тебя слишком усердно ему было не с руки. Исаак — человек практичный. Вот видишь, теперь он нашел себе очень уютную жену. Сто пятьдесят фунтов в год… прелестно. Не сомневаюсь, ему сполна заплатили за все его треволнения.

— А… мама…

— О, я ее совсем не вижу, — неловко пробормотала Джейн. — В тот дом мне теперь ходу нет, сама понимаешь.

— Я часто о ней думаю. Надеюсь, она не слишком печалится.

— Она уже давно со всем смирилась, Ханна. К тому же ее утешает знание…

— Знание чего?

— Что ее дочь в руках особы королевской крови.

— О, Джейн, Джейн, иногда я гадаю, что станет со всеми нами.

— С тобой всё будет в порядке. Не о чем тебе сокрушаться. Чтобы ни случилось, ты не пропадешь.

— Чтобы ни случилось…

— Ну, он ведь принц, верно? На улицах болтают, что скоро он станет королем. В день его рождения такой перезвон стоит — шум на весь город. И когда я слышу колокола, то думаю: «Это друг Ханны… моей подруги Ханны друг». И я горжусь, Ханна, правда, горжусь!

— Тут нечем гордиться.

— Совсем ты голову потеряла, Ханна.

— Я опозорена.

— Глупости. Только не когда речь о принце. Это в корне меняет дело. Вот если бы это был бакалейщик… или торговец тканями, или резчик по стеклу — тогда да. Но это принц, Ханна! И не просто какой-то там заурядный принц. Этот может стать королем.

— Перед лицом Бога нет разницы, Джейн.

— Ой, я никогда не была такой набожной, как ты, но сдается мне, короли — они для всех люди особенные.

Ханна улыбнулась:

— О, Джейн, ты кощунствуешь.

— Ну, что бы это ни значило, раз ты смеешься — значит, не так уж это и плохо. Нет, Ханна, ты слишком серьезна. Ты не для того на свет родилась, чтобы горевать… а чтобы смеяться и радоваться жизни. Иначе зачем нам даны все эти удовольствия?

— Быть может, для искушения.

— Искушения — чепуха собачья! Нет, я считаю, что моим детям лучше иметь теплую одежду, чтобы не зябнуть на ветру, и добрую еду в брюхе, и камин, у