Читать книгу - "Принц и квакерша - Виктория Холт"

веселой. На время они забыли о той мрачной тени, которую мысли о будущем отбрасывали на них обоих; но когда он уехал в Кью, память вернулась к нему — и к ней, оставшейся в одиночестве в тоттенемском доме.

***

Утешение он искал у сестры Елизаветы и брата Эдуарда. Елизавета выглядела совсем изможденной; время шло, но здоровье её не поправлялось, и она с особым сочувствием слушала рассказ о том, что и Ханне нездоровится.

— Что мне делать? — вопрошал Георг. — Я боюсь за Ханну. Скоро она должна разрешиться от бремени, но её снедает меланхолия… какая-то глубокая печаль. Как вы думаете, можно ли умереть от тоски?

Елизавета считала, что можно. Она верила: если человек отчаянно хочет жить, он способен превозмочь недуг и даже саму смерть; но если он желает конца, если он… или она… раскрывает смерти объятия, то та не заставит себя ждать.

— Я знаю, что у неё на уме. Она верит, что наша связь не принесет мне добра. Она думает только обо мне.

— И она права, — прагматично заметил Эдуард. — Очевидно, брат, что скоро тебе придется как-то действовать.

Георг беспомощно перевел взгляд с брата на сестру. Затем произнес почти с вызовом:

— Уехав от Ханны, я принял решение.

— Какое? — в один голос спросили они.

— Я… я собираюсь жениться на Ханне.

— Жениться? — выдохнула Елизавета. — Но это невозможно.

— Возможно. Уверяю вас. Всё, что нам нужно, — это найти священника, который нас обвенчает.

— Тайно? — воскликнул Эдуард.

— А как же иначе?

— Но, Георг, подумай! — взмолилась Елизавета. — Как ты можешь взять её в жены?

— Просто принеся клятвы перед священником.

— Это я понимаю. Но… этого никогда не позволят.

— Ты же не думаешь, что я собираюсь объявить о своих намерениях на весь свет.

— О… Георг… будь осторожен.

— Я думал об этом снова и снова и вижу лишь один выход. Сердце Ханны разбито. У меня есть страшное предчувствие, что она не задержится на этом свете. Она верит, что совершила грех… и обречена на вечное проклятие. Лишь одно может спасти её в очах Господних. Брак. Это единственный путь к её спасению.

— Помни, Георг, скоро ты станешь королем.

— Я помню. Но это не причина лишать её спасения. Я люблю Ханну… так, как никогда не полюблю другую женщину, и боюсь, что смерть её близка. Она и сама это чувствует. Не спрашивайте, откуда у меня эта уверенность. Я просто знаю, и всё. Она в муках… её душа мечется, ибо она не может предстать перед Творцом с таким бременем греха.

— И ты полагаешь, что только брак с тобой может её спасти?

— Я знаю это.

— Но, Георг, что это будет значить для тебя?

— Сейчас не время думать о себе. Я должен думать о ней.

— Ты говоришь, она близка к смерти?

— Она так чувствует. Потеряв её, я больше никогда не познаю счастья, но, думаю, мне станет хоть немного легче, если я смогу очистить её совесть. Если я буду знать, что в грядущие годы она пребывает в райской обители, это принесет мне крупицу покоя. И тогда я целиком посвящу себя долгу.

— Георг, — проникновенно спросила Елизавета, — почему это чувство пришло к тебе именно сейчас?

Он странно посмотрел на неё.

— Не знаю. У меня предчувствие, что Ханна недолго пробудет со мной. Ей снова рожать, и я чую: что-то не так. Это словно тяжкая ноша на моих плечах. Я думаю, что если Ханна умрет… во грехе… я не найду покоя до конца своих дней.

— Доктор Фотергилл видел её? — спросил Эдуард.

— Нет. Она не хочет его видеть. Он, как обычно, примет роды, когда придет срок.

— И срок уже близок? — уточнила Елизавета.

Георг кивнул.

— Я всё решил. Эдуард, мне нужна твоя помощь.

— Ты же знаешь, я сделаю всё, что в моих силах.

— Ты должен стать свидетелем нашего брака.

— Но, — воскликнула Елизавета, — достаточно ли ты всё обдумал? Представляешь ли ты последствия?

— Я всё взвесил.

— Если ты женишься на Ханне, она станет… королевой.

— И никто не подошел бы на эту роль лучше неё.

— О, я в этом не сомневаюсь, но… что скажут твои министры? Что скажет народ? Георг, дорогой брат, у тебя есть долг перед короной.

— Мой первейший долг — перед Ханной.

Елизавета переглянулась с Эдуардом, а затем посмотрела на Георга, который воскликнул:

— Неужели вы хотите, чтобы Ханна предстала пред Божьим судом с этим грехом на душе?

— Я не верю, — прервала его Елизавета, — что грех искупается так просто в глазах Бога.

— О, Елизавета, ты не понимаешь. Мы согрешили — оба. Мне не следовало увозить её от родных; ей не следовало уходить со мной. Мы должны платить за свои грехи. Её платой может стать уход к Творцу во грехе; моей — женитьба, к каким бы последствиям она ни привела. Это единственный способ исправить то зло, что мы совершили, когда я увез её, а она согласилась. Эдуард, ты пойдешь со мной? Станешь свидетелем нашего венчания?

— Разумеется, я пойду с тобой, Георг, раз уж ты решил пойти на этот брак.

— Я решил.

Эдуард посмотрел на Елизавету и беспомощно пожал плечами.

— Постой! — вскричала Елизавета. — Давай пошлем к Ханне лучших врачей, пусть они вылечат её… тогда и спешить со свадьбой не придется. Всё могло бы идти своим чередом еще какое-то время, пока мы не придумаем, как поступить лучше.

— А если ты женишься на Ханне на её смертном одре… тогда… это уже не будет иметь значения, ведь после её кончины ты снова станешь холост и сможешь заключить другой союз… тот, что выберут для тебя.

— Прошу, не говори о Ханне так, будто она уже мертва. Ханна не умрет. Она будет жить, и я на ней женюсь.

***

— Неужели он это всерьез? — прошептала Елизавета.

— Уверен, что да, — ответил Эдуард.

— О, Эдуард, что же будет?

— Беда, большая беда. Если только она не обвенчается с ним на смертном одре. Тогда он останется свободен. Вот на что нам стоит уповать.

— Уповать на смерть Ханны?

— Дорогая сестра,