Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

вечером мы отходим, команда обрадовалась дружно и громко. А зря – капитан был хмур под стать погоде, и это должно было навести нас на мысль, что что-то не так – без повода он свое плохое настроение не демонстрирует.

Отходили мы хоть и поздно вечером, но все-таки еще в мою вахту. Несмотря на это, капитан прогнал меня с мостика и даже не стал утруждать себя объяснениями. Более того, наутро, после построения, капитан снова, даже не удостоив меня взглядом, сообщил:

– Идите, Рудольф.

– Вы уже одиннадцатый час стоите, – осторожно напомнил я.

– Вы за меня беспокоитесь? Не стоит. Или полагаете, что в текущей ситуации справитесь лучше меня? Не хотелось бы вас огорчать, но в таком случае вы излишне самоуверенны.

Я извинился и ушел с мостика, даже не спросив, что не так с «текущей ситуацией», хотя сам ничего особенного не видел. Ну да, погода не очень – но ведь не шторм же, и никакой опасности нет, просто сыро, холодно и неприятно. Конечно, не слишком весело было бы четыре часа таращиться в седой туман, но вообще-то именно для этого капитан меня и нанимал. Туман, кстати, был совершенно роскошный, легкий и серебрящийся, как будто на корабль накинули тонкое полотно паутины.

Джо с Рамсесом нашлись в кают-компании – на вахту им заступать не надо, а курить по такой погоде как-то не тянет. Поэтому они продолжали обстоятельно завтракать, молча допивая по четвертой, наверное, чашке кофе.

– И что ты тут делаешь? – спросила Джо, без особого, впрочем, удивления.

– Кэп меня прогнал, – я плюхнулся на банку и потянулся за кофейником, – вы не в курсе, что происходит?

– А ты в курсе, куда мы идем? – Рамсес отреагировал на вопрос вопросом.

– Не-а. Капитан не сказал, а в рубку он никого не пускает.

– Ну вот тебе и ответ. Он просто не хочет, чтобы кто-нибудь это знал.

– Опять какие-нибудь острова блаженных, – проворчал я для порядка: и против островов блаженных я ничего не имел, и страстного желания мокнуть и мерзнуть на мостике тоже не испытывал.

Попытка Джо принять вахту через четыре часа успехом опять же не увенчалась, и день мы коротали мирно и скучно. Вечер тоже начался тихий – развиднелось, чуть подморозило, медленно вставала невероятных размеров желтоватая и почти полная луна, и изрядная часть команды предсказуемо устроилась на баке, так что к корме снова поплыло облако ароматного тумана – табачного. И вдруг полусонную тишину разорвала громкая связь:

– Офицерам подняться на мостик. Команде спуститься в трюм.

– Ну что там еще такое? – буркнула Джо, вскакивая, впрочем, весьма резво, – джентльмены, вы команды не слышали? – бросила она уже на ходу матросам. А может быть, нам с Рамсесом.

– Садитесь, – встретил нас капитан.

– Что-то случилось? – не по уставу поинтересовался Рамсес.

– Просто посидите. Хотя нет. Рудольф, встаньте к штурвалу, будьте так любезны. Курс сто двадцать.

Мы остались на мостике вчетвером. «Гончая» шла ровно, не дергалась совсем, хоть и под парусами, потихоньку темнело, и я чуть не засыпал прямо за штурвалом.

…Сначала свихнулся GPS, принялся мигать цифрами с бешеной скоростью, без всякой логики. Потом и магнитный компас подхватил, завертелся, превратив картушку в ровный сероватый круг.

А потом я понял, что умираю. Просто – не смог дышать, как будто парализовало все мышцы. Потом стукнуло последний раз и остановилось сердце, и почернело перед глазами.

…Через секунду я очнулся. Пытаясь отдышаться, обернулся к своим друзьям – Джо кашляла, согнувшись пополам, Рамсес был спокоен.

– Рудольф, следите за курсом, черт бы вас побрал, – довольно сдержанно пожелал капитан, – осталось немного, потерпите.

Меня накрыло еще два раза, с той же силой. А потом капитан просто молча отодвинул от меня от штурвала, хотя обычно старался не прикасаться к людям, и сказал сквозь зубы:

– Сядьте, Рудольф. Вы не выдержите.

Я послушался, хотя бы потому, что правда не выдерживал – просто тяжело стало стоять на ногах. Сел рядом с друзьями на длинную банку, идущую от борта до борта. Чуть-чуть расслабился, и тут снова почернело в глазах.

Нас медленно обгонял длинный драккар под мутно-красным неаккуратным парусом. И весь он был какой-то неопрятно-серый, и скалил на носу грязно-желтые зубы некрасивый дракон, и вдоль борта висели щиты. Сердце рвануло было непонятным нерассуждающим ужасом, но он мгновенно отступил перед банальной необходимостью дышать – все оставшиеся силы уходили только на это, как будто мы оказались в почти безвоздушном пространстве.

Драккар уходил вперед, и возвращался воздух, и успокаивалось сердце, и наконец все стало почти нормально.

– Вы в порядке, господа? – обернулся к нам капитан. Он сам с трудом переводил дыхание и был бледен с прозеленью, но я вдруг заметил, что, несмотря на остатки дневного света, он потерял всякое сходство с черно-белой фотографией, окончательно сделавшись человеком – по крайней мере, внешне.

– Это Нагльфар, корабль мертвецов, – пояснил он, потому что мы все молчали, – и по-моему, встреча с ним никому из нас легкой не показалась. Вот что… Корабль поведет Алан, а мы с вами откроем бутылочку вина и серьезно поговорим.

У себя в каюте капитан самолично наполнил четыре бокала из какой-то изрядно запыленной бутылки и надолго замолчал.

– Господа, – наконец сказал он с заметным усилием, – единственное, что я могу предложить вам троим – списаться на берег в ближайшем порту. Я приложу все усилия к тому, чтобы снова взять вас в экипаж на… обратном пути, но пообещать, к сожалению, не могу.

Мы молчали. Потом Джо обиженно заметила:

– По-моему, никто из нас не давал повода думать, что мы вас бросим.

– О нет, – вздохнул капитан, – в вашей преданности я давно убедился, – он неожиданно поцеловал Джо руку, и даже мне бросилось в глаза, что он задержал ее руку в своей гораздо дольше, чем было необходимо. – Но все-таки выслушайте меня. Порт, в который мы направляемся, называется «лужайкой скрипача».

Легкомысленное название мне ничего не сказало, но Джо нахмурилась – словосочетание явно было ей знакомо.

– Это же загробный мир? – полувопросительно уточнила она.

Как это загробный мир?!

– Это рай, Джо, – мягко сказал капитан, – рай для моряков, которые отдали морю не менее пятидесяти лет.

– О! – оживилась Джо, – я знала одного русского адмирала, так у них срок службы на севере очень сложно считается, с какими-то коэффициентами, типа год за три. Так ему шестьдесят было, а прослужил он вроде как пятьдесят три. Его возьмут?

– Это очень мило, конечно, но дело совершенно не в этом. Я когда-то говорил каждому из вас, что если и придет время последнего плавания «Гончей», то это будет плавание на тот свет. Так и оказалось. Мой корабль понадобился в другом месте. И я не знаю, кто будет решать его судьбу.

– Действительно, в раю-то, – фыркнула Джо, на которую сейчас, судя по всему, ничто не могло произвести отрицательного впечатления.

– Нет, Джо. В девяти милях от этого рая живет сам дьявол, а девять миль – расстояние небольшое. И если вы останетесь, боюсь, что вам придется стоять рядом со мной. Может быть, перед нами откроются совсем другие пространства, намного прекраснее земных морей. А может быть, мы разделим участь «Libera Nos» – мало, что ли, мы все грешили за эти годы?

– А матросы? – поинтересовался Рамсес.

– С матросами все будет в порядке. Они видят и знают намного меньше, чем вы, но и ответственность на них много меньше.

– В таком случае, господин капитан, – Рамсес положил руки на стол и сменил тон на официальный, – я не вижу никакого смысла в этом разговоре. Мы вели его неоднократно, например, на Аляске, и мое мнение не изменилось ни на йоту.

– Мое тоже, – согласилась Джо.

– И мое, – подтвердил я.

– Вы не понимаете, – покачал головой капитан, – на этот раз это навсегда.

– По-моему, это изначально было навсегда, – любезно сказал Рамсес, – поэтому я и согласился, между прочим. Надоело, знаете ли, по свету болтаться за три-то тысячи лет, захотелось хоть какого-то дома.

– Вот сейчас не понял, – вмешался я, – ты же сам говорил, что живой.

Страшно мне не было. На «Гончей» я вообще постепенно разучился бояться – очень глупо бояться, если ты живешь в сказке, пусть даже и страшноватой.

Ведь сказки, даже самые