Читать книгу - "Гончая. Корабль-призрак - Ирина Александровна Нечаева"

Мы промолчали. Я вот просто не знаю, что такое мерроу, да и Джо, наверное, тоже.

– Русалки. Она без нее не может в море вернуться. Можно у нее выкуп потребовать – денег-то у них полно, с затонувших кораблей.

Мы вяло порадовались за Алана и сдвинули стаканы.

– Вот вы где! – на плечо опустилась ладонь. Обернувшись, я увидел Рамсеса – и без того огромные глаза сейчас занимали пол-лица. – А я вас на борту искал. Пойдемте отсюда, поговорить надо.

Надо так надо. Не знаю, чего бы не поговорить в теплом сухом пабе за стаканом пива, но дружба на то и дружба, чтобы не задавать подобных вопросов. На улице по-прежнему было промозгло, но после поведанных Рамсесом известий я перестал обращать на это внимание.

– Меня жениться заставляют.

– Как? – поперхнулся я.

– Я тут девушку нашел, ну, вы сами поняли уже. У нас ничего не было, так, гуляли, разговаривали, целовались. А сегодня случилось. И после всего она и говорит, «хорошо, я выйду за тебя замуж».

– Ну, как честный человек, ты просто обязан, – развеселилась Джо. Нам было не до смеха.

– Что делать? Не могу же я ее послать.

– Жениться, а потом больше никогда сюда не возвращаться?

– Рудольф, ты меня за мудака-то не держи, – устало попросил старпом. – Пойду сдамся капитану, что ли. Велит жениться – женюсь. Может, я какой местный обычай нарушил.

Капитан почему-то был на «Гончей», усталый и недовольный. Выслушав Рамсеса, он весьма удивился.

– Рамсес, простите, конечно, но как это у вас получилось? Местные жители плохо годны для плотских утех.

– Да нет, нормальная она, – еще больше удивился Рамсес. – Только ступни некрасивые очень.

– Ступни? И руки, да? – задумался капитан. – А вы у нее одежду никакую не забирали, случайно? Ну… на память, – он слегка смутился.

– Нет. Но с руками у нее действительно что-то не то, пальцы короткие, – признался Рамсес.

– Понятно. Это русалка, Рамсес. Она думает, что вы украли ее одежду, чтобы на ней жениться. На самом деле она не хочет за вас замуж – не знаю уж, расстроит это вас или обрадует. Она хочет вернуться в море.

– Я тоже хочу, – согласился старпом. – А что делать?

– Найти Алана, – вмешался я. – Он хвастался полчаса назад, что шапочку мерроу где-то добыл.

– Ищите Алана, Рамсес. – Подвел итог капитан, – он в пабе, полагаю. Будьте в следующий раз поосторожнее с женщинами, что ли. И, наверное, соберите всю команду – пора нам отсюда уходить. Здесь я все дела закончил и все долги отдал, да и вы все отдохнули. Но навечно здесь остаться нельзя, к сожалению.

– А как же дверь на тот свет? – вдруг вырвалось у меня.

– Не торопитесь, – посоветовал капитан, – и нас не торопите, пожалуйста. Помните, что я вам когда-то сказал про плавание на тот свет?

Шериф графства Клэр

На вересковом поле

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый – на живом.

Р. Л. Стивенсон, «Вересковый мед»

После истории с русалкой Эмайн Аблах мы покинули – от греха подальше в буквальном смысле. А может, капитан поссорился со своей давней подругой, кто их знает. Пошли мы почему-то почти точно на север, в сторону Белфаста.

– Белфаст? – невозмутимо переспросил капитан, когда я поинтересовался, не зайдем ли мы в столицу Северной Ирландии, – а зачем вам туда? На камень с могилы святого Патрика посмотреть или взорвать какую-нибудь заправку? Я, конечно, полностью одобряю эту идею, но прямо сейчас бы шума не хотелось. Да и из английской тюрьмы вытащить вас будет не так просто. – Тут он добавил что-то по-гэльски, и вряд ли это было сколько-нибудь лестно для англичан.

Иногда, под настроение, капитан Кэссиди, всю жизнь верно прослуживший английской короне, вспоминает, что по рождению он ирландец. (Кажется, он даже не в Дублине родился, а где-то на западе, хотя учился, само собой, в Тринити-колледже.) Почти как Питер Блад – вот только католик капитан всегда, а не только тогда, когда это удобно. Более того, когда неудобно, он вспоминает о своем католичестве с новой силой.

Так или иначе, аргументировать свое желание попасть в Белфаст мне не удалось, и береговую линию Северной Ирландии мы миновали почти без стоянок, только зашли на ночь в Дерри. Романтику и прочий символизм этого порта мы прочувствовать не успели, ангелов, которые там якобы обитают, не увидели, а утром уже вышли в Атлантический океан.

– Ну что, господа, в Уэстпорт, любоваться памятником Грануаль? – предположила во время утреннего перекура Джо, даже с тенью обычного ехидства.

– В Уэстпорте нет порта, как ни странно, – просветил ее Рамсес. – А мы идем в Голуэй, а оттуда в Коннемару, смотреть «настоящую Ирландию».

Джо промолчала, но, когда я отправился на мостик, пошла со мной, и поделилась:

– По-моему, капитана все-таки замучила ностальгия.

– Ну и что. Что он, не человек, что ли?

– Ну вообще-то не человек, – рассеянно возразила Джо. – Интересно, конечно, где он познакомился с Грайне – она официально умерла лет за сто до его рождения. А она вроде говорила, что он у нее учился.

– Ну может быть уже потом. После… – слово «смерть» произнести так и не получилось, но Джо меня поняла.

Мы помолчали, я выдал ценных указаний рулевому, а потом спросил:

– А ты в Ирландии раньше бывала?

– В юности в Дублин на выходные летали, а так нет.

– Да, сейчас у тебя однозначно старость, – согласился я, за что получил заслуженный подзатыльник и, хуже того, остался на юте один, не считая матросов.

Идти вдоль побережья Ирландии оказалось не так-то просто – прилив, течение, да и берега в действительности были совсем не такими зелеными и ласковыми, как на рекламных фотографиях, скалились серыми камнями, о которые убедительно-бессильно разбивались волны. Тащились мы по-каботажному неспешно, но под движком, и при этом никуда надолго не заходили, так что впечатление от Ирландии складывалось пока невеселое – ни тебе пабов, ни лепреконов, ни еще каких эльфов, ни хотя бы парусных переходов.

Зато когда мы наконец зашли в Голуэй-Бэй, я даже проснулся. Здесь было заметно спокойнее – по правому борту темнели крупные острова, прикрывавшие залив, но дело было не в этом. Разглядывая сквозь постоянную липкую морось негостеприимный берег, я вдруг понял, что именно отсюда уплывали из Ирландии навсегда, в поисках новой, лучшей доли. А сейчас, когда Новый Свет потерял всякую привлекательность, может быть, лучшую долю можно найти и здесь?

Как всегда, на приступ излишнего романтизма жизнь отреагировала сурово. На этот раз – сложной швартовкой. Морю и ветру вздумалось прибить нас к причалу, и когда на «доложить расстояние по скуле» я услышал неуверенное «нет расстояния по скуле», мне даже как-то стало дурно. Выговорив виновникам и приказав выбросить лопнувший кранец, я полностью вернулся в реальный мир. Тем более что моей вахты осталось еще часа три, и прогулка по Голуэю мне пока не светила. А если капитан решит, что в списанном кранце и поцарапанной обшивке виновен я, как вахтенный офицер, то и вообще не светила.

К крошечной аварии капитан отнесся равнодушно, и, сдав вахту, я присоединился к друзьям, и мы отлично посидели в большом запутанном пабе, оформление которого кощунственно пестрело предметами церковного обихода, послушали традиционную музыку в исполнении бодрого престарелого скрипача и не менее престарелой аккордеонистки и вернулись на корабль в четвертом часу утра, когда решительно все кабаки в графстве закрылись.

Визит в Голуэй оказался недолгим – на утреннем построении капитан объявил, что отходим мы в полдень. Правда, совсем недалеко – чуть южнее, в крошечную деревню под названием Дулин. Видимо, где-то в тех краях и находится «настоящая Ирландия». До двенадцати мы еще успели немного погулять, изучить ассортимент местных сувенирных лавок – в основном он состоял из толстых свитеров небеленой шерсти (я не удержался, купил один) и грубоватых колец с изображением двух рук, сердца и короны и странным названием «кладдах». Нам пытались рассказать местную легенду о королях-рыбаках и их опознавательном знаке, но в нее что-то не верилось, тем более что словосочетание «король-рыбак» у меня прочно ассоциируется с артуровским циклом. В следующем магазинчике нам предложили те же