Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

что мы проходили в школе про сердце, но в голову абсолютно ничего не приходило.

– Сердечный клапан. Это, знаешь ли, как такие маленькие дверцы, которые открываются и закрываются с биением сердца. У него не работает такой клапан. Его заменят на искусственный.

– Вот как, – чуть слышно проговорила я. Хотя на самом деле мне хотелось закричать в голос: «РАЗВЕ ЭТО НЕ УЖАС?» Я сделала это мысленно.

Мама все прекрасно поняла и тут же начала объяснять мне, как работают сердечные клапаны. И что замена клапана – в общем-то обычная операция. Врачи такое часто делают.

Мне стало полегче, самую малость.

– Когда? – спросила я. – Когда его будут оперировать?

– Тридцатого, – ответила мама. – В канун Вальборга.

Последний день апреля – тот, что помечен на руническом посохе самым большим солнцем. Тот день, когда пересечение силовых линий раскроется максимально, то есть когда все желания избранного ребенка исполнятся. Ах, если бы только у меня была третья часть от астролябии!

– Значит, и в этом году нам будет не до майского костра, – сказала я, что прозвучало, конечно же, совершенно по-идиотски. Зачем я так сказала? Как будто может быть хоть какое-то дело до майских костров, когда папе предстоит операция. Иногда я говорю такие странные вещи. Кажется, чем важнее то, что происходит, тем больше я выдаю то, чего вовсе не хочу. А что действительно хочу сказать, то не решаюсь.

Но, к счастью, мама опять прекрасно все поняла. Она ничего не ответила про костры, просто крепко обняла меня, так что мне не пришлось больше ничего говорить.

А потом наступила Пасха, хотя и без папы.

Пасху мы обычно особо не отмечаем. Ставим в вазу пасхальные веточки, украшенные перьями. И еще, когда я была маленькой, мама всегда прятала в саду пасхальные яйца и говорила мне, что их принес пасхальный заяц. Однажды мне пришлось пройти вдоль шерстяной нитки, натянутой от крыльца вокруг всего сада, чтобы собрать все яйца. Но теперь-то я понимаю, что эту нитку натянула мама – чтобы меня порадовать.

Еще мы обычно едим яйца – как настоящие, так и шоколадные.

Иногда их раскрашиваем.

Но в этом году у нас ни на что не хватило сил.

Получились обычные выходные, только подлиннее. С посещением больницы.

СЦЕНА

Палата – та же, что и в прошлый раз.

Пациент: тот же, что и в прошлый раз, но теперь он не сидит в постели, а полулежит на подушках.

Запах: тот же, что и в прошлый раз. Посетители: жена и дочь.

Жена рассказывает, что рассада в теплице начала всходить.

Это ложь, но, вероятно, ложь во спасение. Пациент вяло кивает.

Дочь молча держит его за руку.

Ветки цветка здоровья поникли.

Когда мы вернулись домой, мне, конечно же, ужасно захотелось поиграть на виолончели. Но меня все еще преследовали мысли о том, откуда она взялась. Как получилось, что ко мне попала виолончель Сильвии? Случайность или же перст судьбы?

Набравшись смелости, я позвонила в магазин, где мы ее купили.

– Музыкальный магазин Экстрёма, – ответил мне чей-то голос.

– Э… здравствуйте, меня зовут Малин, – сказала я и порадовалась, что собеседник меня не видит, потому что я покраснела. – Я хотела спросить о виолончели, купленной у вас. Это моя виолончель. Мы купили ее два года назад. Я хотела узнать: вам известно, кто продал ее вам?

– Кто продал ее нам? – переспросил голос.

– Да… может быть, вы это как-то регистрируете. Она изначально была из Лерума…

– Сейчас посмотрю. Минуточку.

В трубке стало тихо. Только немного трещало, словно связь барахлила. Мне пришлось ждать довольно долго. Потом голос вернулся.

– Сегодня ясная звездная ночь, – сказал он.

Тут я отключила телефон.

Колени у меня дрожали.

Я пошла к маме в кухню.

– Мама, я больше не хочу играть на виолончели, – заявила я.

– Что? – мама уронила миску с тестом, которую держала в руках; та ударилась о край мойки, и пластмассовый край откололся. – Ты больше не будешь играть? Но почему?

Я пожала плечами, стараясь изобразить равнодушие.

– Не знаю, – ответила я. – Надо больше времени уделять учебе, и вообще…

– Учебе? – переспросила мама. – Но ведь у тебя хорошие оценки. Я думала, ты потом будешь поступать в музыкальную гимназию…

Не такой реакции я ожидала от мамы. Я-то думала, что она обрадуется. Ведь ей так хочется, чтобы я тратила больше времени на учебу. И она сама раз сто предупреждала меня, какая это ненадежная профессия – музыкант.

– Нет, не буду, – ответила я, а потом добавила, быстро-быстро: – И виолончель надо продать.

– Ты серьезно? – спросила мама. – Мне казалось, что тебе нравится играть больше, чем что-либо…

– Нет, я больше не хочу, – прервала я ее и, выбежав из кухни, понеслась по лестнице наверх, к себе.

Но так просто мне ускользнуть не удалось. Мама пришла за мной. Встав в дверях моей комнаты и вытирая руки полотенцем, она сказала:

– Малин, в чем дело? Это как-то связано с папой?

Я только покачала головой.

– Или слишком большая нагрузка?

Я снова покачала головой.

– Наверное, на тебя сейчас слишком много всего навалилось. Давай сделаем пока перерыв в занятиях. Аты тем временем подумаешь.

Я кивнула.

– Ян сама хочу сделать перерыв в занятиях, – добавила я, сообразив, что не совсем понятно, зачем я кивнула. – Нос папой это не связано.

Голос у меня звучал совсем глухо.

Мама с грустью посмотрела на меня.

– Хорошо, – сказала она. – Я поговорю с твоей учительницей.

И она ушла, оставив меня одну в комнате.

Глаза у меня жгло.

Я взяла виолончель – мою прекрасную, восхитительную виолончель – и уложила ее в футляр. По крайней мере, так она больше не будет попадаться мне на глаза.

38

Но на второй день Пасхи мы с Орестом поехали в замок Нэс. Вместе с Электрой. И с мамой.

Как это получилось?

В этот день у Моны оказалось целых три группы йоги подряд, так что Оресту пришлось взять на себя Электру.

– Хорошо, что мама по крайней мере заработает немного денег, – процедил сквозь зубы Орест, встретившись в дверях с ее клиентами в тот самый момент, когда они с Электрой выходили из дома. Но нас не огорчило, что придется взять с собой Электру. Она почти всегда пребывала в отличном настроении, совершенно не заботясь, чем мы занимаемся.

Мама – совсем другое дело. Вот ее-то это частенько очень интересует.

– В Нэс? – переспросила она, услышав, куда мы собрались. – Здорово. Я поеду с вами. Сто лет там не была. Кажется, внутрь замка никогда и не заходила.

Плюсы заключались в том, что она подвезла нас на машине до самой Флуды и дальше по аллее к Нэсу. Мама припарковалась у малой усадьбы. Оттуда недалеко до маленьких домиков, но к замку надо пройти пешком.

– А вы знали, что здесь когда-то летом отдыхала Сельма Лагерлёф?[8] – спросила мама. – Это было тогда… – и давай рассказывать.

Если с тобой мама, никакой экскурсовод уже не нужен.

– Мы хотели просто погулять по парку, – сказала я маме,