Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

Мы подошли как можно ближе, разглядывая кирпичную кладку.

– Вот! Вот оно! – крикнула я. Все оказалось так просто, так невероятно просто! На кирпиче у самой воды виднелись две косые черты: //

В точности как на открытке.

Хотя нет, совсем просто не получилось. Все равно пришлось лезть в воду, чтобы добраться до того кирпича.

Но на сей раз мы всё продумали. Размотали зеленую веревку Ореста. Один конец прицепили к поясу моих брюк, второй держал в руках он. Не знаю, смог бы Орест вытащить меня из воды за эту веревку, но она по крайней мере придавала мне уверенности в себе, пока я спускалась вдоль кирпичной стены.

Мне удалось добраться до кирпича.

И подковырнуть его. Он поддался легко, как когда-то давно – кирпич в стене вокзала Лерума.

А в нише, образовавшейся за ним, я кое-что нашла. Жестяную коробку, перехваченную кожаным ремнем. Орест улыбался, почти смеялся, когда я передала ему коробку. Потом я стала выбираться сама. Брюки, само собой, намокли, но, к счастью, только до колен.

Я тоже рассмеялась, начав карабкаться вверх по склону, – и совершенно зря, потому что в этот самый момент поскользнулась и заехала локтем в лицо Оресту, который пытался мне помочь.

– А-а! – вскрикнул он, а я плюхнулась обратно в воду, и пришлось начинать все с начала.

Теперь я уже промокла до нитки. У Ореста под глазом проступила красно-синяя припухлость – видимо, там, куда я попала локтем, намечался большой синяк. Но глаза у него блестели, и я совсем забыла, что только что злилась на него. Подумать только: нам все же удалось добыть следующую подсказку!

Мы поднялись на высокий берег и, когда я переоделась и немного обсохла, сели на траву и открыли коробку.

Внутри лежало несколько листов, покрытых сплошным машинописным текстом:

Лерум 1897

Об астролябии

Эти сведения касаются астролябии, принадлежавшей ранее Нильсу Эрикссону, а также Джону Эрикссону.

Похоже, что астролябия приспособлена для использования в окрестностях Лерума. Особенно сильное пересечение силовых линий время от времени возникает на угодьях усадьбы Нэс. Точное место может меняться, но его следует найти путем измерения линий Земли.

Рунический посох указывает, в какие даты активизируется пересечение. Точное время можно вычислить, исходя из положения Солнца и других небесных тел.

Силы особенно мощны в так называемый золотой год.

Таким образом, для того, кто дерзнет воспользоваться астролябией, есть прекрасная возможность сделать это в нужный золотой год, а также в нужное время в нужном месте.

Несмотря на наши усилия, мы пока не смогли обнаружить астролябию. Работа продолжается.

Однако к нам попали расчеты Джона Эрикссона для изготовления усилителя (аналогичного солярным машинам г-на Эрикссона), чтобы уловить энергию из пересечения.

Размеры такого усилителя можно вычислить следующим образом…

Далее следовал длинный ряд математических формул.

Орест улыбался.

– Всё как мы думали, – проговорил он с довольным видом. – Рунический посох говорит нам, когда пересечения особенно мощны, а здесь к тому же рассказывается, где находятся самые мощные из них – на лугах вокруг Нэса! Если иметь астролябию, наверняка можно использовать это гигантское пересечение земных токов и звездных полей как раз тридцатого апреля!

– Но разве ты не видишь? – выпалила я. – Разве ты не видишь – там, внизу?!

В самом низу листа, под расчетами, стояла подпись. Но не Акселя Острёма. Вместо нее – три машинописных буквы:

ССС

Три «С» подряд. Почему они показались мне знакомыми?

– Это письмо не от Акселя, – проговорила я. – Оно от кого-то другого. Аксель знал, где находится астролябия, он сам зарыл ее в землю… «ССС»? Что это может значить? Аксель обычно писал: «С, как в имени Сильвия», – но чтобы «ССС»…

И тут внутри у меня все похолодело.

– «ССС» – Сообщество Свидетелей Странного! Те самые, с кем Аксель встречался в Гётеборге, неприятные типы, которые уже тогда гонялись за астролябией. Мы идем по их следу, а не по следу Акселя.

– Да? – проговорил Орест. – Ну, может быть. Но, похоже, они шли за Акселем, так что мы всё равно узнаем, где он был и что делал.

– Шли? – возмутилась я. – Не шли, а шпионили за Акселем – через телефонные станции и телеграфы… те, кто работал на коммутаторе, могли подслушивать телефонные разговоры, как мы помним.

Мне вовсе не хотелось двигаться дальше по подсказкам Сообщества Свидетелей Странного.

– К тому же тут ни слова не сказано о третьей части, – продолжала я. – Ничего про струну. А если верить пергаменту, опасно для жизни использовать астролябию, если дитя с лозой не держит ее на струне. «Смерть ждет, если использовать астролябию при неверной частоте». Так сказано в пергаменте.

– Сомневаюсь, – покачал головой Орест. – Мне трудно поверить, что случится что-то плохое. Но… конечно, может получиться, что астролябия не заработает без струны… зато теперь мы по крайней мере сможем вычислить время и место, когда ее можно будет использовать. А то и рассчитать, как изготовить этот самый усилитель.

Мне стало тревожно. Что собирается делать Орест, если к тридцатому апреля мы не разыщем третью часть? Он и тогда хочет попробовать использовать астролябию? И что будет, если Месина найдет третью часть раньше нас?

Мы пошли по прогулочной тропе до самой Флуды, собираясь сесть там на электричку и приехать домой. Во Флуде, как и в Леруме, есть старинное здание станции. По пути мы миновали еще один старый дом, высокий и серый, с рядами больших окон.

– Что это такое? – спросил Орест. Но я не знала. Дом был большой и роскошный, когда-то он весьма впечатлял своими размерами.

– Сейчас проверим, – сказала я, вытаскивая из кармана телефон. Нашла точку на карте. – Усадьба Флуда, – прочла я. – Дом построен в 1860-х годах – значит, он уже стоял, когда Аксель побывал тут, пряча в лесу свои подсказки.

– Нам повезло, что он не спрятал их здесь, – усмехнулся Орест. – На такую крышу и я бы не захотел лезть!

Усадьба Флуда состояла из трех очень высоких этажей – нет уж, спасибо! Я тоже была счастлива, что мне не придется на нее залезать.

Тут у меня в кармане загудел телефон. Я обнаружила, что пропустила несколько сообщений от мамы.

«Когда ты вернешься?» — спрашивалось в первом.

«Где ты?» — вопрошало второе.

«Ау!!!» — гласило третье.

Я поспешно отключила телефон. Интересно, можно ли нарочно его разрядить, а потом сказать маме, что, к сожалению, я не получала никаких сообщений?

– Чем вы сейчас заняты, молодежь? – спросила контролер в поезде, проходя мимо нас.

Она оглядела нашу грязную промокшую одежду и синяк под глазом у Ореста.

Мы переглянулись, и контролерша рассмеялась.

– Да-да, но хорошо хотя бы то, что вы проводите время на воздухе, – сказала она.

От станции Орест направился прямиком за Электрой в садик. Мне стало интересно, что подумают о нем воспитательницы. Вот уже второй раз он приходит за сестрой в таком виде, словно побывал в