Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

Мы с Орестом сели на велосипеды и пустились в путь: вниз с пригорка, под трассой и затем по длинному плоскому участку дороги вдоль берега. Когда мы проезжали мимо футбольного поля, из калитки выскочили человек двадцать парней в фиолетовых футболках. Толкаясь и хохоча, они вывалились на тротуар и на велосипедную дорожку, не глядя по сторонам, так что Оресту пришлось свернуть, а мне – резко затормозить.

– Смотрите, куда идете! – крикнула я, и трое-чет – веро обернулись.

– Не злись так, Малин! – крикнул мне кто-то, и тут я заметила, что в центре группы идет Анте. Он смеялся, и парни, идущие рядом с ним, тоже смеялись. – Так можешь на кого-нибудь наехать!

– Тьфу, – ответила я. Ничего умнее я не придумала: не знала, надо ли на него сердиться или он просто пошутил. Так что поскорее проехала мимо них и догнала Ореста, который чуть замедлил ход, дожидаясь меня.

– Что, по горам лазить собираетесь? – крикнул нам вслед Анте. Он, конечно, заметил, что у Ореста вокруг тела обмотана длинная веревка. Орест ничего не ответил, просто молча поехал дальше. Я тоже не ответила. Но обернулась и помахала ему.

Когда проезжаешь мимо усадьбы Аспенэс, возникает ощущение, что Лерум заканчивается и начинается деревня. Вдруг видишь вокруг только луга и пастбища, а асфальтовая дорожка сменяется гравийной. Потом луга исчезают, вместо них появляются голые скалы. Они словно грубо вырезаны гигантским ножом и круто обрываются прямо в воды озера.

Есть тропинка, ведущая к вершинам скал. Там, где она начинается, мы и оставили велосипеды.

А затем шли, медленно поднимаясь все выше и выше.

Мы рассчитали, что крестик указывает прямо на обрыв. Я очень надеялась, что это означает: что-то спрятано у самого его края, до того как тот резко обрывается вниз. Но Орест считал – и, скорее всего, он прав, – что крест указывает на нечто спрятанное в самой скале, стремительно уходящей вниз.

Скоро подъем стал не таким крутым, а тропинка – ровнее, кусты вокруг поредели и снова проступило бледно-голубое весеннее небо. Теперь мы стояли почти у самого обрыва. Внизу простиралась гладь озера. Апрельское солнце, игравшее в нем, казалось белым, а не желтым.

Трасса и железная дорога остались по другую сторону озера, здесь нас окружал нетронутый лес.

Я сделала глубокий вдох. Воздух был чист и прозрачен, по-прежнему холодный, но с легким ароматом леса и зелени, говорившим, что весна уже близко. Впереди начинался обрыв.

Дело в том, что у меня нет никаких проблем с тем, чтобы стоять высоко-высоко и любоваться видом, смотреть на озеро подо мной и небо над головой. Я могу стоять на любой высоте и ничего не боюсь.

Но при этом я знаю: как только появляется неустойчивость и вокруг меня становится слишком много воздуха, а под ногами слишком мало земли – меня охватывает паника. Сердце отчаянно бьется, а ноги превращаются в вареные макароны, и я ничегошеньки не могу с этим поделать.

Поэтому мы даже не обсуждали, кто из нас полезет за край обрыва. Мы обсуждали только, будет Орест это делать или же нет.

Почему Оресту не стоит перелезать через край:

1. Обрыв безумно крутой.

2. Его единственное скалолазное снаряжение – обычная веревка.

3. Если он упадет, то расшибется насмерть.

Почему Оресту надо перелезть через край:

1. Подсказка верна.

2. Место верное.

3. В нескольких метрах от края обрыва есть уступ. Его можно увидеть, если лечь на живот и посмотреть вниз.

Я утверждала, что пункт 3 в списке «не лезть» важнее всех остальных: «Ты разобьешься насмерть, если упадешь».

Орест же считал, что если обернуть веревку вокруг дерева, а мне крепко держать ее за другой конец, то все будет совершенно безопасно.

Я так и представила, как Орест срывается с уступа и я в отчаянии стою и держу обрывок веревки, сколько хватает сил, но через несколько часов мои руки неизбежно разжимаются, и я слышу, как Орест скатывается вниз по отвесной стене. Такого допустить нельзя никак!

Орест все равно начал разматывать веревку, а я уже подумывала было повернуться и уйти – ведь не сумасшедший же он, чтобы полезть один, если меня не будет, чтобы держать веревку. Но прежде чем я что-нибудь сообразила, он протянул мне ее конец.

– И покрепче! – сказал он.

Затем обернул веревку вокруг небольшой сосны, очень кстати стоявшей неподалеку, а другой конец веревки обвязал себе вокруг пояса. Обычным узлом!

– Не выдержит! – запротестовала я.

– Иногда приходится идти на риск, – сказал Орест. И я даже не успела ничего ответить, потому что в следующую секунду он сел на край. Перекатился на живот и стал нащупывать под собой уступ.

– Пока все отлично, – сказал он и соскользнул вниз.

Дальше все пошло совсем не отлично. Я услышала, как он вскрикнул, и веревка натянулась. Она врезалась мне в живот – потому что я, конечно же, обмотала ее конец вокруг себя, – и я изо всех сил вцепилась руками в жесткую веревку.

– Ах ты… какого…

Я услышала, как кто-то царапается под обрывом. Я едва могла дышать – так больно было от веревки, передавившей живот. Одна секунда… две… еще одна… еще…

Тут веревка провисла, и я увидела, как Орест подтягивается и вылезает.

– Ничего не выходит, – сказал он, пытаясь отдышаться. – Первый шаг дается легко, но потом… не за что ухватиться.

Он показал мне свои руки. Подушечки пальцев были красные. На щеке царапина, и, что еще хуже, порвались брюки, а одно колено кровоточило.

– Я же говорила… – начала я. Но закончить фразу так и не успела – в ту же минуту позади нас в лесу раздался страшный шум.

На тропинке появилась маленькая бело-коричневая собачка с высунутым языком. Она так сильно натянула поводок, что дышала со свистом, а на другом конце поводка болтался… Анте. На нем по-прежнему была фиолетовая футболка.

– Привет, – бросил он. Теперь он не улыбался. Даже, кажется, не ожидал, что мы ему обрадуемся. – Я тут подумал, вам кое-что понадобится.

Он бросил на землю перед нами свой рюкзак. Снаружи на нем висело множество металлических крюков, блестевших на солнце. Открыв рюкзак, Анте достал пару крошечных синих туфель. И две большие связки веревок.

– В смысле, если вы собираетесь лазать, – сказал Анте, глядя на нас.

Мы с Орестом переглянулись. Я взглянула на потрепанный обрывок веревки в руках Ореста. Потом на двухцветную нейлоновую веревку из рюкзака Анте.

– А ты умеешь? – спросила я Анте.

Он кивнул.

– Занимался пару лет, – сказал он. – В основном на скалодроме. Но, ясное дело, могу подстраховать.

В каком-то смысле все стало предельно ясно. Строго говоря, нам не хотелось брать с собой Анте, и он прекрасно это знал. Он ни разу не улыбнулся, пока надевал скальные туфли, обвязку и показывал Оресту, как нужно держать, после того как сам обмотал веревку вокруг дерева и завязал каким-то хитрым узлом.

Мне