Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

нас с Орестом сходить и купить все необходимое, чтобы приготовить на ужин такое. Потом мы все вместе ели лепешки с начинкой. А съев их все, сели смотреть фильм, но Электра заснула у нас на диване. Около полуночи, когда фильм закончился, Орест на руках унес ее домой.

В субботу после обеда мы с мамой наконец-то должны были навестить папу. Однако на маму действительно слишком много всего свалилось. Она ведь занимается программированием, но, хотя и мировая звезда в этом, дела у ее фирмы идут не лучшим образом. Сейчас они заканчивают какую-то программу-монстра-которая-я-не-понимаю-что-делает, и все надеются, что ее ждет успех, так что фирма выживет и мама не останется без работы. Поэтому мама особенно много работала в последнее время, еще до того как папа заболел. А теперь ей надо к тому же и в теплице помогать.

Короче, получается многовато.

Сразу стало заметно, в каком она стрессе, когда она принялась пылесосить во всем доме в восемь часов утра.

Поначалу я заперлась в своей комнате.

Но потом вышла, отобрала у нее пылесос и сказала ей, чтобы она шла работать.

Я пропылесосила, убрала со стола грязную посуду и даже поставила на полочку всю обувь, как попало валявшуюся в прихожей.

По крайней мере, это порадовало маму, когда несколько часов спустя она вышла из подвала, потому что настало время ехать в больницу.

СЦЕНА

Больничная палата, не та, что в прошлый раз, не такая солнечная.

Пациент: мужчина с редкими волосами, бледным лицом, темными кругами под глазами, сидит в кровати. Папа.

Запах: пахнет больницей.

Посетители: жена и дочь.

Жена уходит, чтобы принести кофе.

Дочь и отец разговаривают.

О чем мы говорили:

Хочу ли я поехать летом в лагерь от музыкальной школы (я пыталась избежать этой темы).

Не купить ли нам новый зонтик от солнца, чтобы поставить его за домом.

Что вкуснее – соленые лакричные конфеты (которые мы принесли с собой) или обычные сладкие?

О чем мы не говорили:

Как чувствует себя его сердце.

Как чувствует себя он сам.

Как чувствую себя я.

Перед тем как уйти, я сказала папе, что кто-то должен подливать воду в стакан, где стоят ветки от цветка здоровья.

Папа пообещал каждый вечер посылать мне фото веток – чтобы я знала, что они чувствуют себя хорошо.

Конечно же, мы поняли друг о друге гораздо больше. И, конечно, на самом деле рассказали друг другу, как мы себя чувствуем, хотя и не говорили об этом, а просто смотрели друг другу в глаза, слышали наши голоса и чувствовали объятия.

Но поскольку мне до сих пор больно об этом думать, то я не буду больше ничего писать. Либо вы и так поймете, либо не поймете совсем.

А в воскресенье… В воскресенье нам всем пришлось поработать в теплице. Маме и мне, Моне и Оресту. И Электра была там, но она в основном пыталась накормить птиц на велосипедной дорожке семенами, которые таскала из маленьких мешочков, то есть тоже работала, но… не совсем.

Прежде всего мы… угадайте, что? Переставляли короба с рассадой. Мы уже выработали алгоритм действий, однако понадобилось не меньше двух часов, прежде чем все ящики были расставлены в соответствии с новыми линиями, начерченными Моной на полу. Мама в отчаянии добивалась от Моны объяснений, почему короба надо все время переносить. Слушать, как они это обсуждают, – все равно что наблюдать, как два животных двух разных видов пытаются понять друг друга.

– Это связано с тем, что солнце поднимается все выше на небе? Есть риск, что растения сгорят, если солнце упадет на них через стекло под новым углом? В этом случае мы можем обзавестись темной тканью и иногда закрывать ею стекла.

– Пересечение карри все время перемещается. Мы должны подстраиваться под него.

– Карри? Так мы и карри выращиваем? Хотя… какая же я дура, карри – это смесь приправ, а не растение. Может быть, нужно больше удобрений? Азотных?

– Маятник все время поворачивается. Контуры нестабильны.

И так они продолжали до тех пор, пока мама совсем устала и уже не в состоянии была задавать вопросы.

Мне поручили перенести крошечные растения, которые мы в прошлый раз пересадили из микроскопических горшочков в те, что побольше. Пришлось сосредоточиться: если я допускала ошибку, растеньице разваливалось и превращалось в тонкие нити корней, которые вообще невозможно было никуда посадить.

За работой мне стали мерещиться странные вещи. Я готова была поклясться, что слышала бой церковного колокола. Снаружи доносился звон: дин-дон, дин-дон.

Но только когда мама и Мона, бросив все, чем занимались, выбежали из теплицы, я поняла, что колокола мне не померещились: они звучали на самом деле.

Мы стояли возле теплицы, на краю реки, и слышали звон колоколов, доносившийся из центра.

Мона обернулась ко мне.

– Контуры снова меняются, – серьезно проговорила она. – Все время, все время меняются.

Она снова достала из кармана платья свой маленький маятник. Потом вернулась в теплицу и медленным шагом прошла вдоль проходов между коробами, держа его перед собой.

– Сожалею, но нам придется передвинуть короба еще раз, – сказала она.

Но тут мама решила, что с нее хватит.

– Нет! – заявила она. – Больше я ничего не буду передвигать. У меня есть другие дела, на работе сроки поджимают. И… белье не развешано, и вообще… Мы едем домой!

И она решительным широким шагом вышла из теплицы.

Мона посмотрела на меня с виноватым видом.

– Такое случается крайне редко, – сказала она. – Я еще никогда не видела, чтобы контуры менялись так быстро. Что может так на них влиять?

Она осталась стоять, задумчиво поглаживая один из новых побегов, а я вышла вслед за мамой.

РАДИО ЛЕРУМА

(услышано в кухне, когда мы пришли домой)

Да, пожалуй, многие жители Лерума удивились сегодня, когда колокол на крыше здания тинга ни с того ни с сего начал звонить среди бела дня. Однако это не начало войны, нет, всего лишь небольшое землетрясение. Проседание почвы заставило весь центр Лерума содрогаться в течение нескольких минут, и сотрясения запустили колокол на здании тинга. Очевидцы утверждают, что в булыжном покрытии на площади Баггесторг образовалась большая трещина. Мы сообщим, когда получим дополнительную информацию.

Наше радио, похоже, стареет: в нем ужасно затрещало, когда я подошла, чтобы сделать звук погромче. Землетрясение в Леруме. О таком никто раньше не слышал. «Земля трясется, небо трещит…» – подумала я и выключила радио.

28

Поэтому только в понедельник и только после школы мы смогли отправиться к скалам у озера Аспен, чтобы исследовать, что может быть помечено загадочным крестом. Меня очень мучило, что мы не сделали этого раньше, и тревожило, что Эйгир и Месина могут обойти нас в погоне за третьей частью. Но, успокаивала я себя, ведь подсказку в Аспенэсе они точно не нашли. Она так и лежала закопанной под восточным углом, пока я и Сисси не