Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

глубине души я задавалась вопросом, могут ли дружить люди, до того непохожие друг на друга, как мы с Орестом.

Но потом я взглянула на брошь у себя на джемпере и вспомнила: я ведь дружу с ним не из-за его неприятных черт. Я Дружу с ним из-за его хороших черт. А неприятные получаю как бы в комплекте.

Но он все говорил беспрерывно, так что я даже не успела рассказать о своем неудачном выступлении. Или спросить, какую историческую личность мне выбрать для своего доклада. У меня реально не было никаких идей.

Оресту легко. Он всегда знает, чего хочет и какого мнения придерживается обо всем. Наверное, это здорово. Он родился для того, чтобы стать ученым, – как моя мама родилась, чтобы стать программистом.

Но я? Для чего родилась я? Явно не для того, чтобы стать виолончелисткой. Даже не могу запомнить, какое произведение собираюсь играть.

Я не могла вспомнить в себе ничего особенного. О, как мне не хватало человека, с которым можно поговорить! Как мне не хватало Санны!

25

Вернувшись из школы, я отправилась прямиком в свою комнату и даже не взглянула на виолончель, стоявшую в углу. Виолончель Сильвии.

Достав из сумки учебник математики, я открыла его на нужной странице.

Я не какой-нибудь там мечтательный музыкант. Я собранная, разумная, эффективная и организованная. Как моя мама.

И сейчас я займусь счетом.

Счет.

Домашнее задание.

Все по порядку, все по плану.

Минус и умножение.

Тире и точки. Точки и тире.

Минусы и знаки умножения в учебнике математики выглядели в точности как знаки из азбуки Морзе. Но об этом я сейчас не собираюсь думать… Хотя точки и тире – это же короткие и длинные сигналы.

Короткие и длинные… Уф! Меня буквально передернуло, когда я вспомнила человека, который помог мне натянуть струну на конкурсе. Человека, который сказал: «Не допускай, чтобы краткие звуки стали слишком долгими, а долгие – слишком краткими». Меня буквально затошнило, едва я подумала про конкурс и про то, как я на нем опозорилась.

Но если поразмыслить как следует…

Я достала мобильный телефон и нашла снимок открытки-телеграммы. Азбука Морзе состоит из точек и тире, изображающих краткие и долгие звуки.

–∙ –∙∙– ∙– —∙– –

–∙∙ ∙∙∙ – ∙ ∙∙∙ ∙∙∙– ∙– ∙∙∙

–∙ ∙∙– ∙∙∙ —∙–

Это означает: НОЬТАЩО ДСОЕСЖАЛБ ГУСЫ

А что, если заменить точки на тире? И тире на точки? Так, чтобы краткие сигналы стали длинными, и наоборот? Неужели все так просто?

АСПЕНЭС, ВОСТОЧНЫЙ УГОЛ.

Я разгадала шифр!

Срочно показать Оресту!

Я кинулась бегом через глухой переулок, рванула дверь их дома и чуть было не сбила с ног Мону, балансировавшую на табуретке.

– Где… где Орест? – выпалила я задыхаясь.

Мона посмотрела на меня сверху вниз. Она стояла, держась за длинные нити с разноцветными кристаллами и кусочками стекла, свисавшие с потолка в прихожей.

– Его нет дома, – сказала Мона. – Он только что уехал в город. От школы. Что-то с компьютерами…

Точно! Орест со школьной командой по программированию на каком-то соревновании, которое проводится в Гётеборге. Я совсем забыла. Теперь он сидит в городе с тремя самыми крутыми компьютерщиками школы и пытается решить конкурсную задачку. Мона продолжала убирать нити с потолка.

– Кстати, что ты делаешь? – спросила я.

– О, – ответила она, – просто убираю ловцы снов. Думаю, они нам больше не понадобятся.

Вот как? А я и не знала, что ловцы снов иногда нужны, а иногда нет. Хотя, с другой стороны, я никогда не понимала, для чего они вообще нужны: они ловят только хорошие сны или же оберегают от плохих?

– Ну ладно, – ответила я. – Тогда увидимся завтра в теплице!

Мона кивнула с мрачным выражением лица. Наверное, трудно удержать равновесие, стоя на табуретке.

Снова перейдя улицу, я вошла в наш гараж. Там стоял мой велосипед и лежала папина самая маленькая лопатка. Что ж, пусть Ореста со мной не будет, но терять время нельзя. Эту подсказку мы не должны упустить.

Усадьба Аспенэс – это большой белый дом возле озера Аспен, самого большого в Леруме. Чтобы от моего дома попасть к озеру Аспен, надо проехать вниз по Альмекэррсвеген, мимо магазина, а потом под трассой и железной дорогой. Но и тут подъезжаешь к нему не с того конца. Нужно продолжить путь вдоль берега, мимо Аспедален и пляжа, мимо пня, оставшегося от дуба ленсмана[5], где мы нашли весной логарифмическую линейку Акселя. И потом проехать сквозь аллею. Там по обеим сторонам дороги стоят деревья, и я даже не представляю себе, насколько они старые, но их точно посадили до того, как появились такие широкие машины, как сейчас. И вот наконец подъезжаешь к усадьбе Аспенэс и видишь большой белый дом, перед которым – парк.

Когда-то в усадьбе жила семья. Я видела фотографии людей в длинных белых платьях и костюмах, прогуливавшихся по парку Аспенэса. Сейчас здесь расположился конференц-центр. Дом можно взять в аренду, чтобы провести свадьбу или юбилей. Но чаще всего предприятия устраивают здесь свои совещания, и тогда участники этих самых совещаний ходят туда-сюда по парку, обдумывая, что будут делать на работе в следующем году. И почти никто из них не в белом платье.

Но дом стоит на месте, как сто лет назад.

«Все-таки за последний год много всего произошло», – подумала я, запирая велосипед, который поставила у невысокой каменной стены при входе в конференц-центр. Год назад я предпочла бы умереть, чем зайти в такое место, чтобы копать под стеной. А вдруг меня кто-нибудь увидит! Но сейчас – ерунда! Я огляделась. Все равно никого нет. А если меня обнаружат, я перестану копать, да и все.

Мне сразу бросилось в глаза, что клочок земли у восточного угла дома нельзя было назвать нетронутым. Вдоль стены тянулись кусты, а земля под ними была темная и совсем без травы. Может быть, кто-то посадил там гусиный лук? Впрочем, это не имеет значения. В таком месте рядом с домом люди наверняка много раз копали землю с 1850-х годов. Велик риск, что третья часть, какая бы она ни была, давно пропала.

Однако попытаться все равно необходимо. Я достала из рюкзака папину маленькую садовую лопатку.

Первым делом я действительно наткнулась на луковицу. Осторожно отложив ее, я решила, что закопаю ее обратно, когда закончу. Потом я нашла маленький камень. Старый кусок дерева. Камень побольше. Осколок фарфора! Может быть, это и есть третья часть?

Я оттерла его от земли. Он оказался белый с синим узором. И ничем не походил на важную деталь к астролябии, так что я сложила его в кучку вместе с другим мусором, который мне удалось откопать.

Но вот мягкий плодородный слой закончился и вонзать лопату в землю стало трудно. В тот момент, когда