Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

допотопный телефон ни с того ни с сего начал звонить. И все-таки я слышала голос.

Или – что?

Домой ехали вдоль реки. «Совершенно исключено, – повторяла я про себя. – Я вовсе не слышала в телефоне никакого голоса». Должно быть, там просто раздавался треск, а у меня разыгралась фантазия. Мне показалось, что я слышала голос, но на самом деле его не существовало. Вот так обстоит дело. Я сосредоточилась на том, чтобы унять дрожь в коленях и не отставать.

Когда мы проезжали таунхаус, где живет прабабушка Анте Герда, Анте вдруг резко свернул с велосипедной дорожки.

– Пока! – крикнул он и уехал к дому Герды.

Мы едва успели крикнуть «пока» в ответ.

А сами с Орестом поехали дальше, к нам. И, поравнявшись с теплицами у Оторпа, заметили, что внутри горит свет. Само собой, мы остановились – посмотреть, там ли Мона.

– О-о-ох! – простонала мама. Она пыталась поднять угол одного короба с землей, но не могла даже сдвинуть его с места. Между бровей у нее пролегла морщина, а уголки рта опустились. Она заметила нас, только когда мы уже стояли совсем рядом, но тут же отпустила короб и попыталась изобразить на лице улыбку. – А, привет! – сказала она и хлопнула в ладоши руками в рабочих перчатках, так что пыль полетела во все стороны. – Что вы тут делаете?

– Ничего особенного. А ты? – быстро ответил Орест.

– Мона говорит, что короба снова надо передвинуть, – сказала мама. – Не понимаю почему. Не далее как во вторник мы с Малин уже их передвигали. Для чего это опять? Она говорит, что с землей что-то происходит. Не возьму в толк, зачем все это нужно.

Мама умоляюще посмотрела на Ореста. Он как никто вроде бы должен согласиться с ней, что перемещение коробов Совершенно Ненаучно и потому Абсолютно Ненужно.

Но Орест лишь устало посмотрел на маму и на короба.

– Боюсь, тут ничего не поделаешь, – проговорил он наконец. – Мы тебе поможем.

Так мы и сделали. Тянули и перетаскивали короба, чтобы поставить их вдоль новых линий, которые Мона начертила мелом на бетонном полу теплицы. Поскольку новые ряды оказались короче старых, нам пришлось передвигать короба туда-сюда, как мозаику, чтобы они все поместились.

Спина у меня болела, руки горели, хотя Орест отдал мне свои рабочие перчатки, лежавшие тут же, в теплице. Он сказал, что обойдется без них.

Мона все это время не появлялась. Только когда мы почти закончили, когда осталось поставить на место всего один короб, она вошла в теплицу.

На этот раз она выглядела куда зауряднее, чем раньше. Вместо расшитой золотом рубашки с такой же шапочкой на ней было вполне обычное платье серокоричневого цвета. Единственное, что бросалось в глаза, – ожерелье из серых и коричневых птичьих перьев у нее на шее.

– О, как хорошо! – воскликнула она, и лицо ее расплылось в широкой теплой улыбке, когда она увидела, что мы почти всё сделали. Но я заметила ее лицо за секунду до этого, когда она переступала порог. Оно казалось серым и усталым, чем-то озабоченным. Странно было видеть Мону такой, а не спокойной и улыбчивой. Может быть, она тоже переживает за папу? Или мы совсем не так уж ей помогли, как нам самим казалось?

Наверное, мама подумала о том же, потому что, расправив спину, спросила:

– А что теперь, Мона? Мы можем помочь тебе чем-то еще?

После этого мы остались еще на два часа и пересаживали крошечные росточки из маленьких ящичков в горшочки с землей. Важно делать вдох, когда мы вынимаем растение из земли, и выдох, когда пересаживаем в горшок побольше, сказала Мона. Но по крайней мере в перерывах между ростками можно было дышать как захочешь.

Вдох… выдох. Вдох… выдох.

Не знаю, в чем тут дело – в работе или в дыхании, но, вернувшись домой, мы с мамой обе ощущали покой и приятную усталость. Мама упала на диван, а я кинулась к микроволновке. К счастью, в доме нашлись остатки еды, которые можно было разогреть. Никто из нас был не в состоянии заниматься готовкой.

Но, полежав на диване минут десять, мама встала и ушла в подвал.

Когда я заглянула к ней, чтобы сказать «спокойной ночи», она сидела за своим самым лучшим компьютером (не тем, за которым обычно работает Орест) и смотрела на экран, а ее пальцы летали по клавиатуре. Она была так сосредоточена, что буквально подпрыгнула, когда я вошла.

– Ты не устаешь, когда так долго работаешь? – спросила я.

– Нет… Вернее, да, – ответила она. – Но замечаю это только потом. У меня как раз сейчас возникла очень хорошая идея.

Она потянулась с радостным видом, хотя под глазами пролегли черные круги.

– Только не засиживайся слишком долго! – сказала я тем же нравоучительным тоном, каким иногда она разговаривает со мной. – Сегодня, между прочим, суббота. А завтра мы снова поедем навещать папу. Если бы ты тратила столько же энергии на то, чтобы отдыхать!

Мама бросила в меня скомканной бумажкой, когда я повернулась и пошла вверх по лестнице.

19

Но на следующее утро позвонили из больницы и сказали, что папе хуже и навестить его мы не сможем. На нас с мамой тут же навалилась черная тревога.

Лично я просто плюхнулась на стул в кухне и долго сидела, глядя в одну точку. Прямо на папин цветок здоровья, который немного увял. Наконец я сообразила и вылила на него стакан воды, а потом даже не знала, что еще придумать. Спеть ему, как Мона поет своим растениям?

А мама на нервах принялась вдруг везде наводить порядок. Сложила аккуратной стопочкой газеты на журнальном столике. Поставила прямо все подушки на диване. Выстроила в один ряд все стаканы в кухонном шкафу. Словно она могла исправить весь мир, расставив все в нем ровными рядами. Наблюдая за ней, я еще больше впадала в панику.

– Давай я сделаю, – сказала я наконец, когда она принялась расставлять фотоальбомы на нижней полке этажерки в гостиной. – Ты вроде бы собиралась поработать?

– Да-да, пожалуй, – ответила мама и вздохнула. – Наверное, это важнее всего. Кажется, я отстаю по всем статьям.

Она задумчиво посмотрела на меня.

– А ты чем сегодня будешь заниматься? Встретишься с Орестом?

Я покачала головой.

Мама обняла меня, и я уткнулась носом в ее толстую домашнюю кофту, которая пахнет точно так же, как в моем детстве.

– Не будем волноваться, – проговорила мама. – Просто иногда это очень трудно.

Я обняла ее еще крепче.

Потом мама сделала себе большую кружку невероятно черного кофе и ушла в подвал к своему компьютеру.

Я начала расставлять фотоальбомы по порядку, как она и хотела. Большинство из них мне хорошо знакомы: это наши большие синие альбомы, начинающиеся с фотографий, где я еще младенец. В них полно снимков с дней рождений и из