Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

Кстати, и весь незнакомец выглядел в точности как Аксель Острём, с усами и всем прочим. Я это точно знаю. Потому что видела фотографию Акселя, снятую перед тем, как он отправился на поиски Сильвии.

Когда я рассказываю об этом Оресту, он мне не верит. Говорит, что в ту ночь было темно и мне только кажется, будто незнакомец был похож на Акселя на старом фото. И еще убеждает меня, будто кто-то просто надел пальто Акселя из музея, чтобы стать похожим на него.

А вот я думаю иначе. Зачем кому-то надевать на себя старое пальто и выпрыгивать мне навстречу из кустов среди ночи с письмом в руке? Тот незнакомец очень торопился отдать мне письмо. Но при этом нашел время сказать, что стоит ясная звездная ночь, и спросить, не Рыбы ли я по гороскопу… Почему?

В субботу мы с Орестом поехали на велосипедах в краеведческий музей. Сначала мы хотели проехать через мост Ваммебру.

Но, подъехав к нему, мы обнаружили, что мост огорожен желто-красными пластиковыми лентами. На заграждении висела табличка:

ОПАСНАЯ ЗОНА!

Мост закрыт для прохода и проезда в связи с угрозой оползней и подъемом воды.

Я посмотрела на реку, увидела, как вода бурлит и пенится вокруг опор. Там, за камнем под сводом моста, мы с Орестом в прошлом году нашли одну из подсказок Акселя. А вдруг мост обрушится? Как ужасно, если такой красивый арочный свод рассыплется и его больше никогда не будет. Я вдруг вспомнила, что написано в пергаменте о том годе, когда пересечения особенно сильны: «Когда земля дрожит, небо трещит, когда сойдутся прошлое и настоящее». В общем, пришлось нам повернуть назад и переехать реку по современному мосту возле амбулатории. Поэтому мы немного опоздали – Анте уже ждал, стоя посреди двора со связкой ключей в руке.

– Ты что, можешь приходить и уходить когда захочешь? – спросила я, когда он отпер дверь дома.

– Нет, – ответил он. – Ноя могу взять ключи, поскольку я член клуба.

Должно быть, Анте – самый младший из членов краеведческого клуба Лерума.

В самой большой комнате демонстрировалась выставка «Пасхальные традиции в прошлом и настоящем».

Посредине стоял стол, накрытый тарелками и подставками под яйца и украшенный разнообразными декоративными фигурками цыплят. В вазе виднелись веточки с желтыми перьями, а с лампы под потолком свисала жутковатая фигурка ведьмы, летящей на метле.

Цыплята Ореста нисколько не интересовали. Он тут же направился к необычному черному аппарату, стоявшему в углу. Повертев диск, он поднял странную трубку с воронками на обоих концах. Я догадалась, что это старинный телефон. Орест покрутил небольшой рычажок, торчавший сбоку.

Анте сказал, что телефон тоже из старого дома Герды, но большинство вещей Акселя хранятся в маленькой комнате подальше.

Комната с вещами Акселя выглядела в точности так же, как прошлым летом, когда мы приходили сюда. Здесь, к счастью, не было никаких цыплят.

Письменный стол со стулом.

Старая счетная машинка Акселя на столе.

Вешалка за дверью с большим темным пальто.

Я поежилась. Однако постаралась скрыть страх в голосе, когда заговорила:

– Подумать только. Такое ощущение, что Аксель только что побывал здесь. Просто вышел на минутку и вот-вот вернется.

– Мне кажется, здесь довольно уютно, – ответил Орест. Он никогда тут раньше не бывал и, конечно же, сразу кинулся изучать счетную машинку. Он просто не может видеть техническое приспособление, чтобы сразу же не начать проверять, как оно работает.

– Мне кажется, ему было тут одиноко, – проговорила я. – Неужели он сидел вот так год за годом и рассчитывал свои мосты, хотя в глубине души тосковал по фрёкен Сильвии?

– Может быть, – ответил Орест, бросив на меня быстрый взгляд. – Но ему по крайней мере удавалось считать.

Он выставил несколько цифр при помощи маленьких кнопочек в передней части счетной машинки, а потом покрутил ручку, отчего весь прибор жутко затрещал. Губы у Ореста шевелились – это он считал в уме, пытаясь понять, правильно ли сосчитал арифмометр.

– Да хватит уже, – сказала я. – Мы ведь собирались искать зацепки!

Я выдвинула один из ящиков стола. Внутри лежали две открытки. Но не из Лондона, или Парижа, или какого-нибудь еще необычного места. На них был изображен Лерум.

На одной было написано «Аспенэс», а на другой – «Стамшён». Вероятно, тогда, много лет назад, в Лерум приезжали туристы. Наверное, прибывали поездом из Гётеборга и с удовольствием посылали домой открытки с изображением тех мест, где они купались именно в тот день. Но на открытках ничего не было написано – ни на одной, ни на другой стороне. То есть никаких зацепок. А есть в ящике что-нибудь еще? Пустой блокнот. Расписание поездов 1890 года. Я рылась в ящике, пока Орест, оставив наконец в покое счетную машинку, принялся выдвигать старые книги, стоявшие на полке рядом с письменным столом.

Анте стоял в дверях, пока мы с Орестом обыскивали комнату. Мы перерыли все бумаги, обыскали все полки, даже залезли в карманы старого пальто. Книги, бумаги, старая чернильница…

– Короче, – сказал Анте. – Вы даже не знаете, что ищете?

Я посмотрела на него тяжелым взглядом.

– Не совсем, – ответила я.

– Довольно сложно помочь, когда мы даже не знаем, что делаем, – сказал Анте. И был, конечно, совершенно прав. Вскоре мы бросили это занятие. Мы не обнаружили никаких зашифрованных сообщений, ничего загадочного. Если среди вещей Акселя и есть какая-то зацепка, то как нам ее узнать?

Орест и Анте вышли во двор. Я осталась, чтобы положить открытки обратно в ящик стола. Ящик заело, и я как раз нажала посильнее, когда воздух вдруг разрезал резкий звук.

Что такое?

Звук раздавался не в маленькой комнате, где находилась я, а доносился из большой. Той, в которой остались все цыплята. Я выскочила туда и быстро поняла, что звучит.

Звонил телефон. Старинный черный телефон, стоявший на столе.

Я замерла. Сигналы звенели в комнате: один, другой… Что мне делать?

Наконец я сняла тяжелую неудобную трубку и поднесла верхнюю воронку к уху.

– Алло! – неуверенно проговорила я.

В трубке трещало и завывало. Потом откуда-то издалека донесся голос.

– Алло! Вы меня слышите?

Голос звучал так, словно окликал кого-то на большом расстоянии.

– Алло! – снова сказала я. В трубке затрещало еще сильней.

– Это очень важно. На карту поставлена жизнь… – проговорил голос. – Сегодня ясная звездная ночь!

Я положила трубку, потому что на пороге появился Орест.

Ноги у меня дрожали. Трубку я по-прежнему не выпустила из рук, но изо всех сил прижала ее к рычагу, словно это могло помешать телефону снова зазвонить.

«Я сошла с ума, – подумала я. – Совершенно точно спятила».

– Что ты делаешь? – удивился Орест. – Пошли уже.

Я только покачала головой.

– Я кое-что слышала, – выдавила я из себя. – По телефону.

– Это совершенно исключено, – сказал Орест, – фундаментально невозможно.

Да, конечно. Совершенно невозможно. И мама сказала бы то же самое. Совершенно исключено, чтобы старый