Читать книгу - "Код Месины - Мария Энгстранд"

он, – такие слабые силы, как мне кажется, ни для чего нельзя использовать. Только если создать резонанс… Если астролябия будет висеть на струне, имеющей определенную длину, как написано в пергаменте… то, может быть, силы можно увеличить.

Он нарисовал рядом со струной ящик. Тут я догадалась, что ящик должен выполнять ту же роль, что и изогнутый деревянный корпус у виолончели. Благодаря ему струна звучит громче.

– Стало быть, их надо усилить, – пробормотал он. – Нужно рассчитать, когда сила в пересечениях максимальная, а потом попытаться добавить к ним усилитель…

Вдохновившись этой идей, Орест записал соображения в свой синий блокнот.

ГИПОТЕЗА ОРЕСТА ПО ПОВОДУ АСТРОЛЯБИИ

1. Земные токи – очень слабые силы.

2. Их можно измерить только в определенные моменты времени, то есть когда к ним добавляется влияние других сил (звезд или Солнца). (Когда это происходит?)

3. Вероятно, надо знать что-то о частоте этих сил, когда проводишь измерения с целью их обнаружить. Вероятно, поэтому и нужна струна – чтобы провести измерения.

4. Хорошо было бы иметь усилитель. Но какой? Антенна? Резонатор?

– Все это, конечно, лишь гипотеза, – произнес он, дописав четвертый пункт. – Так называют предположение, которое пока не доказано. То есть не факт, что оно верно… Кстати, у тебя случайно нет струн?

Я уставилась на него. Само собой, у меня есть струны. Запасные к виолончели всегда в столе, но…

– Ты правда думаешь, что тут сгодятся обычные, для виолончели? – спросила я.

Орест пожал плечами.

– Попробовать всегда можно, – ответил он.

Я согласилась, если он пообещает мне не поворачивать стрелки на астролябии. Достала две запасных струны – одну потоньше, другую потолще.

Мы начали с тонкой. На самом верху астролябии есть кольцо. Я продела в него струну. Потом мы завязали ее и отпустили астролябию.

– Ай! – вскрикнул Орест, потому что струна тут же порвалась.

– Значит, нам нужна не такая струна, – проговорила я, с улыбкой глядя на Ореста, пока он прыгал на одной ноге. Не того я боялась в случае, если использовать астролябию неправильно.

Тогда мы взяли струну потолще.

Тут все сработало: струна выдержала, и астролябия красиво повисла на ней, как на картинке на пергаменте.

Мы попробовали удлинить или укоротить струну, чтобы астролябия висела на разном расстоянии от руки, но ничего, разумеется, не произошло.

– Это можно рассчитать, – сказал Орест. – И даже точно – какой длины струна нам потребуется.

Он потянулся к ручке и бумаге, лежавшим на столе.

– Хотя вот это самое про дитя с лозой, – продолжал он. – Я по-прежнему ломаю голову. Почему некоторые люди могут использовать астролябию? Стало быть, у некоторых людей определенная частота? Что это значит? Неужели человек выступает в качестве усилителя? Вместо ящика… Очень странно… Хотя, возможно, это как-то связано с длиной рук и ног человека.

Он нарисовал человечка и аккуратно написал: «Если длина ноги – ДН, а длина руки – ДР, то какую частоту даст размах руки?»

– Хм… – проговорила я. – Думаешь, тут говорится о частоте человека? Может, это скорее внутреннее качество? То, что не видно снаружи?

Орест поднял глаза.

– Нет, – ответил он. – Я не верю, что наши мысли, чувства и верования влияют на мир вокруг нас. Это невозможно. Да что там: только представь, какая наступила бы неразбериха! Ведь люди постоянно желают всякого разного.

Когда Орест это сказал, мне стало так хорошо. Никакие мысли или пожелания не могут повлиять на мир вокруг нас, именно так. Ничьи желания не могут вызвать другие события. Значит, и мои не могли повлиять на папу или трещины в стене нашего дома.

Орест продолжал:

– И еще я думаю, что астролябию наверняка можно использовать как измерительный прибор. Если такие силы существуют и если их удастся измерить, то тогда… это будет сенсация! Нобелевская премия, не меньше!

– Хм, – проговорила я.

Понимаю: Орест хочет получить Нобелевскую премию! Но тот, кто составлял текст на пергаменте, верил в нечто большее. В то, что астролябия может повлиять на окружающий мир. Ведь там есть предостережение: нельзя пытаться направлять силу, крутя стрелки. И тогда… тогда…

– Послушай, – сказала я Оресту. – Ты не думал, что именно это Эйгир и собирается сделать? Что он хочет направить силу и использовать ее по своему усмотрению? Ведь он написал своим последователям: «С помощью стрелок можно управлять невиданной силой».

Эта мысль поразила меня, как удар молнии. Сердце забилось чаще.

– Может быть, – спокойно ответил Орест. – Но что с тобой? Почему ты так побледнела?

– Да потому что в этом случае Эйгир заставит избранного ребенка повернуть стрелки, чтобы открыть пересечение! Атам ведь написано, что это опасно для жизни! От этого «пересечение изойдет кровью, земля умрет», как написано в пергаменте.

Я буквально видела, как Эйгир заставляет маленькую Электру повернуть стрелки и как на нее обрушивается масса мистических, опасных для жизни сил.

– Ну знаешь ли, – проговорил Орест. – Это же все неправда! Сама понимаешь, в те времена, несколько веков назад, люди знали гораздо меньше, чем сейчас. Тогда еще не открыли многого, чем мы сейчас привыкли пользоваться, не существовало ни компьютеров, ни двигателей, ни самолетов. И те, кого считали учеными, не так уж много знали. Даже образованные люди могли, например, верить, что знак зодиака, под которым человек родился, определяет качества его характера. Но это было давно! Теперь-то общеизвестно, что это не имеет никакого отношения к науке. Мы стали умнее.

«Если только мы ничего не пропустили, – подумала я. – Если только какие-то важные знания не потерялись, пока мы, люди, создавали компьютеры, двигатели и самолеты». Я заметила, что Стрела времени движется туда-сюда на задней стороне астролябии, пока Орест сидел, погрузившись в свои расчеты.

16

Хотя пергамент был у нас, многое еще оставалось неясным. Мы думали, что астролябия должна висеть на струне и, вероятно, длину струны надо отрегулировать, чтобы желания избранного ребенка исполнились. Однако нигде не говорилось, какой длины должна быть струна.

Может быть, третья часть астролябии – это и есть специальная струна? Знает ли Месина, где она находится? Или же сидит теперь, точно так же как мы, и ломает голову, что делать с информацией, полученной из текста на пергаменте? Я так и не поняла до конца, что Месина собиралась сделать с астролябией, если получит ее. Будь она избранным ребенком, стоящим перед открытым пересечением силовых линий, – чего бы она пожелала? Зато я прекрасно понимала, чего хочет Эйгир. Если он прочел на пергаменте слова «вечная власть», то именно к ней он и стремится. Он намерен направить силу и повернуть стрелки – своевольно, если потребуется, в этом я не сомневалась. И его не остановит, что умрет земля, как написано в предостережении на пергаменте.

К счастью, у Эйгира нет астролябии. Она у нас, и если мы найдем третью часть – эту самую струну, – то сможем ее опробовать. Мы можем исследовать мистические силы, как хочет