Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

благодарил царя за настойчивые попытки привлечь евреев к просвещению, за открытые школы и за то старание, с которым государь пытался переодеть евреев в цивильное платье, дабы они и выглядели, и говорили, как благовоспитанные русские люди.

Дмитрий Иванович сообщил царю, что сам он отверг не только иудаизм, но и общество евреев – ещё сорок лет назад.

В заключении же заявил, что если царь Николай примет его предложения, он, Дмитрий Иванович, отойдёт в мир иной преисполненным счастья, как человек, избавивший русских евреев от их ложных верований.

Таким был, если версия Владлена Логвина и ряда других исследователей верна, ленинский прадед.

Дед Ленина, Александр Дмитриевич Бланк, по общему мнению, являлся человеком исключительным качеств. Прекрасный врач, специалист-акушер, занимавшийся также натуропатией и бальнеологией: он был отзывчив, порядочен, добр и безвозмездно помог сотням людей. Жил он как самый настоящий христианин.

Женой его стала Анна Гроссшопф, происходившая из обрусевшей, несколько поколений назад принявшей православие, немецко-шведской семьи.

Бабушка Анна Гроссшопф рождение Володи Ульянова не застала. А вот 66-летний дед, Александр Дмитриевич Бланк, двухмесячного мальчика, внука, однажды видел – когда его дочь, Мария Александровна, приехала вместе с мужем, инспектором народных училищ Ильёй Ульяновым, на большой семейный праздник.

Теперь, пожалуй, самое важное: в семье Ульяновых, так получилось, были уверены, что по материнской линии вся их родня – обрусевшие немцы и шведы. Никто из них и знать не знал про Дмитрия Ивановича Бланка, положившего жизнь на борьбу с косностью традиционной еврейской жизни.

Допускаем, что для Александра Дмитриевича, деда Ленина, история с его еврейскими корнями была настолько болезненной, что он не желал о ней вспоминать. И уж точно его дочь, мать Ленина, Мария Александровна – закрыла эту тему для себя навсегда.

Детей она воспитывала, как сам Ленин позже и признавался, в христианском благочестии. Как и все Ульяновы, Владимир до 17 лет вёл положенную христианину жизнь – постился, строго посещал службы, исповедовался и причащался.

Когда, уже после смерти Ленина, документы о предполагаемом еврейском предке Ленина, обнаружились в архивах: сёстры Ленина были в шоке. Документы показали Сталину – он, разумеется, тоже об этом ничего не знал и был, как и все вокруг, убеждён в русскости Ленина. Ленинские сёстры спросили Сталина: может быть, стоит обнародовать документы?

Сталин оказался категоричен: приказал документы засекретить, а сёстрам настрого приказал об этой теме забыть.

Думается, и сам Владимир Ильич, попадись ему эта информация, был бы озадачен. Едва ли он придал бы этому какое-то серьёзное значение, и тем не менее: по воспитанию своему, при всей верности марксистским идеям, Ленин был классическим русским интеллигентом.

В его огромном публицистическом наследии встречаются сотни ссылок на Библию и тексты русской классической литературы – словесность нашу он знал досконально. Он ценил отечественную живопись, архитектуру, иконопись. Типологически, Ленин – представитель своего времени, даже внешне, поведенчески схожий, скажем, с Чеховым, Короленко, Куприным, Горьким, чьи деды – как и его – были самых простых кровей, а то и вовсе крепостными.

Наличие у Ленина предков-калмыков, о которых иной раз вспоминают, до сих пор документального подтверждения не нашло, так что по отцовской линии у Ленина исключительно русские люди.

Сотни ленинских текстов говорят сами за себя: он последовательно видел себя великороссом. В партийных анкетах в графе национальность неизменно писал «русский». А то, что среди дальней его родни имелись шведы и немцы – так в среде русского дворянства данное явление было распространённым, и, в сущности, хоть сколько-нибудь весомого значения для Ленина не имевшим: он практически никогда о европейских своих предках не упоминал.

Зато еврейский вопрос для Ленина значение имел. И далеко не в смысле, предполагаемом его ненавистниками, но ровно в противоположном. Русскую интеллигенцию XIX века часто, и порой заслуженно, обвиняют в антисемитских настроениях и заявлениях – и, перечитывая не только Достоевского, Лескова или Чехова, но даже, например, Тургенева – сложно этого не заметить.

Быть может, подобное отношение было отчасти унаследовано и Лениным, изначально воспитанным русской классикой, а уже потом Марксом, французскими просветителями и немецкой философией.

С этого места чуть подробней.

Ульяновы жили традиционной жизнью русских дворян. Читали русскую литературу, слушали классическую, в том числе русскую симфоническую музыку, пели в семье русские народные песни, ходили в русский театр. В Симбирске с евреями Ленин практически не сталкивался, и сам по себе еврейский вопрос долгое время его не занимал вовсе.

Евреев Ленин увидел уже после 30 лет, в Польше, будучи взрослым человеком со сложившейся системой взглядов. Когда ему пришлось всерьёз столкнуться с еврейством – в нём удивительным образом пробудился его возможный житомирский прадед. Прямо говоря, Ленин на дух не выносил еврейский национализм. Ему претил любой национализм, но здесь он был совершенно непримирим.

Ленин последовательно отказывался рассматривать еврейство как отдельную нацию, утверждая, что для нации необходима общность территории и языка. Он видел в евреях России и Галиции касту, обособленную вследствие навязанных им ненормальных условий существования.

Для Ленина идея еврейской нации всегда оставалась «сионистской, совершенно ложной и реакционной по своей сущности» («О положении Бунда в партии», 1903).

Сторонников сионизма Ленин клеймил как реакционеров – что в его случае было не просто отрицательной характеристикой, но практически ругательством.

Не менее жёстко Ленин подходил и к проблеме еврейской национальной культуры – сама идея её была для него неприемлемой. Ленин утверждал, что тот, «кто прямо или косвенно ставит лозунг еврейской „национальной культуры“, тот (каковы бы ни были его благие намерения) – враг пролетариата, сторонник старого и кастового в еврействе, пособник раввинов и буржуа» (данному вопросу посвящены, в числе прочего, статьи «О национальной программе РСДРП», 1913; «В трёх соснах заблудились», 1916; «Пункт программы в области национальных отношений», 1919).

Осуждая, как многие представители интеллигенции того времени, насильственную ассимиляцию еврейства – Ленин всячески приветствовал ассимиляцию добровольную, связанную с конкретными обстоятельствами пребывания малой нации в среде крупной – то есть, русской. Обрусение еврейства он считал благим, неизбежным процессом.

Против ассимиляции, писал Ленин, «могут кричать только еврейские реакционные мещане, желающие повернуть назад колесо истории».

Проще говоря, Ленин, как и его возможный прадед, считал еврейскую традиционную среду болотом, из которого следует выбираться.

Еврейские историки сетуют: проводимая одновременно по указанию или при поддержке Ленина политика преследования сионистов, борьба против еврейской религии и традиций и запрещение иврита – привели впоследствии к почти полному уничтожению еврейской культуры в СССР.

Заострим эту мысль. Ленин предложил множеству малых народов так называемую коренизацию – в процессе этого великого, без иронии, деяния десятки народов смогли систематизировать своё