Читать книгу - "Азбука интервенции - Захар Прилепин"

по-польски, он вырос в контексте не русской, а шляхетской культуры. С другой стороны – порой забывается, что Польша тогда находилась в составе России.

В Российской империи поляки, равно как и представители других многочисленных народов, занимали множество высших должностей. Скажем, поляком был Адам Адамович Чарторыжский – министр иностранных дел при Александре I. Потомок шляхетского рода Николай Михайлович Пржевальский стал генерал-майором Генерального штаба. Позже сын польского дворянина Константин Константинович Рокоссовский станет советским маршалом.

Отец Феликса, Эдмунд Дзержинский, также происходил из обедневшего шляхетского рода. Он окончил Санкт-Петербургский университет, и некоторое время жил в Таганроге, где преподавал в мужской гимназии. Среди его учеников был Антон Чехов. На одной из ученических работ Чехова 1875 года стоит надпись: «Весь ход совершенно верен и рассуждение самое правильное. Отлично. Э. Дзержинский».

Таким образом, отец Дзержинского был русским учителем, получившим классическое российское образование. Их имение Дзержиново располагалось на территории Минской области в Белоруссии: строго говоря, Дзержинский и рос на русской земле.

Феликс был шестым ребёнком в семье и родился 30 августа 1877 года. Имя Феликс на латыни означает «счастливый», «преуспевающий», и если второе определение с определённого момента всё-таки можно применить к судьбе Дзержинского, то первое – едва ли.

Мать его, Елена Янушевская, также происходила из древнего польского рода и тоже получила классическое российское образование, закончив гимназию в Санкт-Петербурге. Крещён Феликс был по католическому обряду. Отец Дзержинского умер в 1882 году в возрасте сорока трёх, лет от туберкулёза лёгких. У вдовы осталось на руках восемь детей. Имение приносило мало дохода, жили трудно.

Мать была образцом собранности и трудолюбия. Каждый вечер читала детям вслух, собирая их за общим столом. Играла им Огинского и Шопена.

Феликс обладал отличной памятью. Очень любил поэзию. В семье свободно общались на французском.

Воспоминания Дзержинского о матери кажутся фрагментом монолога одного из героев Достоевского: «Я благословляю свою жизнь и чувствую в себе и нашу мать, и всё человечество. Они дали мне силы стойко переносить все страдания. Мама наша бессмертна в нас, она дала мне душу, вложила в неё любовь, расширила моё сердце и поселилась в нём навсегда».

Учился он в Виленской гимназии. В первом же классе остался на второй год, – сказалось недостаточное знание русского языка.

Политика русификации польского населения, проводившаяся тогда, вызывала у Дзержинского отторжение. В гимназии висели надписи: «Говорить по-польски строго воспрещается, только по-русски». В костёлах было запрещено молиться по польским молитвенникам. Наследника двух шляхетских родов это унижало.

В детстве Дзержинский был крайне религиозен и готовился стать ксендзом. Здесь просматривается что-то родственное Сталину.

Известно высказывание юного Дзержинского: «Если я когда-нибудь приду к выводу, что Бога нет, пущу себе пулю в лоб». Закон Божий был любимым его предметом в гимназии.

Старшая сестра Ядвига вспоминала: «Мать купит ему новые ботинки или форменную рубашку, смотрим, он приходит домой в каких-то рваных ботинках или старой рубашке. Оказывается, Феликс обменял с нуждающимся товарищем лучшее на худшее. Очень часто он свой завтрак, положенный ему в ранец, отдавал тому, у кого его не было».

Собственно, и революционером Дзержинский стал, в широком смысле, на религиозной почве.

В 1891 году, в рамках проводимой русификации, в местечке Крожи на территории Литвы было решено закрыть женский монастырь бенедектинок. Прихожане писали государю Александру III письмо с просьбой сохранить монастырь, но ответа не дождались. Было решено забаррикадироваться и храм не отдавать.

На штурм храма был отправлен отряд в триста конных донских казаков. Казаки убили девять человек: одну из прихожанок зарубили прямо на алтаре, нескольких утопили; ещё пятьдесят человек получили ранения.

Дзержинский был шокирован случившимся. В том же году он познакомился с идеями социализма: о набиравшей силу идеологии рассказал ему некто Ромуальд Малецкий, руководивший кружком «Сердце Иисуса».

В день коронации Николая II, Дзержинский дал клятву бороться с царизмом до последнего вздоха.

Уже в 1895 году, он вёл социалистический кружок для ремесленных и фабричных учеников.

Дзержинский не увлёкся польскими националистическими организациями, изначально исповедуя пролетарский интернационализм. Ему претили националистические революции – он желал бороться за освобождение всех трудящихся.

Деньги, которые Дзержинский получал, давая уроки помещичьим детям, передавались им на развитие революционной организации. Чердак бабушкиного дома он оборудовал под нелегальную типографию и приступил к изготовлению листовок.

В 1896 году у Дзержинского умирает мать. Он оставляет гимназию и становится профессиональным революционером.

Памятуя короткую жизнь отца, Дзержинский был уверен, что и ему предстоит короткая жизнь. Это, кажется, во многом обусловило его характер.

Как и юный Сталин, Дзержинский писал стихи:

Каждую ночь нечто навещает меня

Бестелесное и беззвучное

Некое таинственное видение

Стоит надо мною в молчании

Предлагаешь ли ты мне своё сердце

Или смеёшься надо мной?

Молодой поэт имел рафаэлевские черты лица – похож был на католического святого. Мужавший Дзержинский – стройный, порывистый, по-рыцарски смелый, читающий Гегеля, Канта и Дарвина – поражал женщин. Соврём, если скажем, что он не пользовался этим вниманием. Дзержинский не был аскетом, но и Дон-Жуаном, впрочем, тоже. Жизнь его была посвящена революции.

В дневнике писал: «Боюсь, что дружба с женщиной непременно должна перейти в более зверское чувство. Я этого допускать не смею. Ведь тогда все мои планы, вся жизнь должна будет очень и очень сузиться. Я тогда сделаюсь невольником этого чувства и всех его последствий».

В 1897 году его арестуют. Сохранилось тайно переданное письмо Дзержинского из Ковенской тюрьмы: «Жандармы бьют меня, и я им отомщу».

Несмотря на избиения, карцер, лишение воды и пищи, Дзержинский не выдал никого.

Начальник ковенского жандармского управления был человеком прозорливым. В письме виленскому прокурору он писал о 19-летнем Дзержинском: «Как по своим взглядам, так и по своему поведению и характеру, личность в будущем очень опасная».

Высылку Дзержинского в Вятскую губернию на три года утвердил лично Николай II. Характерно, что после этого распоряжения, неизвестно чем руководствовавшийся император отменил решение о направлении арестанта в Вятку, заменив наказание высылкой в Сибирь на пятилетний срок.

Дзержинский, напомним, в экспроприациях не участвовал, терактов не готовил – он просто вёл кружки общеобразовательного толка.

Годом раньше в Сибирь был сослан Ленин.

С Дзержинским в тот раз случился бюрократический казус. Второй государев указ затерялся, и его всё-таки отправили в Вятку. Позже обнаружив второй указ, его подшили в документы, будучи уверенными, что всё в порядке.

Высылка на нынешний слух звучит не столь пугающе. На самом деле Дзержинского заковали в кандалы и погнали, под тот самый, из песни,