Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

трудом подчиняется правилам, получаемым извне. Эта склонность и привычка к независимости следуют за ним и в национальные собрания. Соглашаясь там действовать вместе с другими для достижения общей цели, он желает по крайней мере сохранить за собой право по-своему содействовать общему успеху.

Из-за этого в демократических странах партии так нетерпеливо относятся к тому, чтобы ими управляли, и подчиняются только при большой опасности. Да и при таких обстоятельствах власть вождей может простираться до того, чтобы заставить действовать и говорить, но почти никогда не может приказать замолчать.

У аристократических народов члены политических собраний в то же время и члены аристократии. Каждый из них сам по себе имеет высокое и прочное положение, и занимаемое им в собрании место часто бывает в его глазах менее важно, чем то, какое он занимает в стране. Это обстоятельство утешает его в том случае, если он не играет важной роли при обсуждении общественных дел, и располагает к тому, чтобы не очень стараться получить роль второстепенную.

В Америке обычно бывает так, что депутат имеет определенное значение лишь по своему положению в собрании. Поэтому он постоянно чувствует потребность приобрести в нем значение и неудержимо желает выставить напоказ свои идеи.

К этому он побуждается не только личным честолюбием, но и честолюбием своих избирателей и постоянной необходимостью угодить им.

У аристократических народов член законодательного собрания редко бывает в тесной зависимости от избирателей; часто он является для них представителем до известной степени необходимым; порой он сам держит их в тесной зависимости от себя, и если бы наконец они отказали ему в своих голосах, то он легко может быть выбран в другом месте; или же, отказавшись от политической деятельности, он остается в праздности, которая тоже имеет свою привлекательную сторону.

В демократической стране, каковы Соединенные Штаты, депутат почти никогда не имеет прочного влияния на умы своих избирателей. Как бы ни был мал их состав, все же демократическое непостоянство делает то. что он постоянно меняется, так что ежедневно приходится искать его расположения. Депутат не уверен в своих избирателях; если же они его покидают, то он оказывается без всяких средств, потому что сам по себе не занимает такого высокого положения, чтобы его легко было видеть и тем, кто не находится от него близко; а имея в виду независимость всех граждан, он не может рассчитывать на то, чтобы его друзья или правительство могли легко провести его в избирательной коллегии, которая его не знает. Значит, все источники его карьеры находятся в том округе, представителем которого он является, и ему надо исходить от этого клочка земли, чтобы возвыситься до управления народом, до влияния на судьбы мира.

Таким образом, естественно, что в демократических странах члены политических собраний больше заботятся о своих избирателях, чем о собственной партии, тогда как в аристократиях они больше интересуются своей партией, чем избирателями.

Но то, что нужно говорить, чтобы понравиться избирателям, не всегда то же самое, что следует делать, чтобы оказать реальную пользу их политическому мнению.

Общая выгода партии часто состоит в том, чтобы являющийся ее членом депутат никогда не обсуждал важные предметы, которые он плохо понимает, чтобы не говорил много и о мелких, которые затрудняют ход более важных, а чаще всего, чтобы он вовсе молчал. Это самая полезная услуга, какую человек, плохо умеющий говорить, может оказать общественному делу.

Но не так понимают это избиратели.

Население округа поручает данному гражданину участвовать в управлении государством, потому что оно имеет высокое мнение о его достоинствах. Поскольку люди кажутся тем выше, чем более мелкими предметами они окружены, то надо полагать, что об избираемом лице мнение будет тем выше, чем ниже уровень тех, чьим представителем он является. Поэтому часто может случаться, что избиратели тем больше будут надеяться на своего депутата, чем меньше они будут иметь оснований для этого; и как бы он ни был не способен, они непременно будут требовать от него значительных проявлений силы, соответствующих тому званию, в которое они его облекли.

Помимо депутата как государственного законодателя избиратели видят в нем еще естественного покровителя своего округа перед законодательным собранием; они даже недалеки от того, чтобы считать его поверенным каждого из избиравших его, и надеются, что он с такой же горячностью будет защищать их частные интересы, как и интересы страны.

Таким образом, избиратели заранее уверены, что избранный ими депутат будет оратором, что он, если может, будет говорить часто, и что если бы ему пришлось сдерживаться, то по крайней мере он постарается включить в свои редкие речи как рассмотрение всех важных государственных вопросов, так и изложение мелких недовольств, выражаемых ими самими; так что, не имея возможности выступать часто, он должен при каждом случае показывать свое умение и вместо постоянного излияния время от времени сосредоточиваться в небольшом объеме, представляя блестящий и полный обзор желаний его доверителей и его самого. На этом условии они обещают подавать за него голоса.

Это доводит до отчаяния честные посредственности, которые, зная себя, не стали бы выставляться по собственной воле. Подстрекаемый таким образом депутат начинает говорить, к большому неудовольствию своих друзей, и, безрассудно вклинившись между опытными ораторами, запутывает обсуждение и утомляет собрание.

Следовательно, все законы, стремящиеся поставить избираемого в большую зависимость от избирателей, не только изменяют поведение законодателей, как я уже об этом замечал в другом месте, но и их речи. Они одновременно влияют и на ход дел, и на способ их обсуждения.

Можно сказать, что нет такого члена конгресса, который бы согласился вернуться домой, не заявив о себе по крайней мере одной речью, или который бы допустил прервать себя раньше, чем он включит в свою речь все, что можно произнести полезного для двадцати четырех штатов, составляющих Союз, и особенно для представляемого им округа. Поэтому он последовательно излагает перед своими слушателями как общие великие истины, которые сам порой смутно уясняет себе и сбивчиво излагает, так и маленькие частные обстоятельства, весьма мелочные, которые ему легко знать и излагать. От этого происходит, что рассуждение в среде такого обширного собрания становится неясным и скорее ползет, чем идет к намеченной цели.

Нечто подобное всегда, я думаю, будет случаться в общественных собраниях демократии.

Счастливые обстоятельства и хорошие законы могли бы привлечь в законодательное собрание демократического народа людей более замечательных, чем те, кого американцы посылают в конгресс, но никогда нельзя будет помешать тому, чтобы находящиеся в нем посредственности при любом удобном случае с удовольствием не демонстрировали бы себя.