Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

Американские законодатели думали, что для исцеления этой болезни, столь опасной и столь естественной в социальном организме в демократические времена, недостаточно дать всей нации только общее представительство; они полагали, что гораздо лучше дать политическую жизнь каждой части территории, чтобы случаи действовать сообща представлялись гражданам на каждом шагу, чтобы они каждый день чувствовали, что они связаны друг с другом.

Это значило – поступать благоразумно.

Общие дела целой страны занимают лишь наиболее выдающихся граждан, да и они только изредка собираются вместе, а поскольку потом они часто теряют друг друга из виду, то и между ними не может установиться прочной связи. Когда жителям одного округа приходится решать местные вопросы, тогда одни и те же лица постоянно соприкасаются и волей-неволей должны узнавать друг друга и угождать друг другу.

Отвлечь человека от его частных дел и внушить ему интерес к судьбам всего государства трудно, потому что он плохо понимает, какое влияние судьба всего государства может иметь на его жизнь. Но стоит только провести дорогу около его поместья, и он сразу увидит, что это малое общественное дело имеет отношение к важнейшим его частным делам, и без всяких объяснений поймет тесную связь, соединяющую частный интерес с общим.

Следовательно, чтобы внушить гражданам интерес к общему благу и показать, насколько для этой цели они постоянно нуждаются друг в друге, гораздо важнее возложить на них управление мелкими местными делами, чем открывать доступ к общим и важным.

Любовь народа можно завоевать сразу каким-нибудь подвигом, но чтобы приобрести любовь и уважение окружающего вас населения, нужен целый длинный ряд мелких заслуг, безупречная служба в неизвестности, постоянное доброжелательство и прочно установившаяся репутация бескорыстия.

Свободное устройство местного управления, заставляя значительное число граждан добиваться любви своих соседей и окружающих, постоянно сближает людей друг с другом и, вопреки разъединяющим их инстинктам, вынуждает помогать друг другу.

В Соединенных Штатах самые богатые граждане стараются не отдаляться от народа, напротив, они сближаются с ним, охотно выслушивают его и ежедневно говорят с ним. Они знают, что в демократии богачи всегда нуждаются в бедных и что в демократические времена бедняка легче привязать к себе обходительностью, чем благодеянием. Величина благодеяния, ярко освещая различие положений, возбуждает скрытое раздражение в тех, кто пользуется им; между тем простота обращения имеет почти неотразимую привлекательность: его кротость подкупает и даже грубость иногда нравится.

Не сразу эта истина проникает в умы богачей. Обычно они отвергают ее, пока продолжается демократическая революция, и даже по окончании ее признают не сразу. Они охотно соглашаются благодетельствовать народу, но при этом хотят по-прежнему держать его в почтительном отдалении. Они думают, что этого достаточно, они ошибаются, они могут разориться на благотворительность и все-таки не вызвать теплого чувства в окружающем населении. Оно требует от них не денежной жертвы, надо пожертвовать своей гордостью.

Можно сказать, что в Соединенных Штатах нет ума, который бы не трудился над открытием новых средств увеличения богатства и удовлетворения потребностей общества. В каждом округе самые образованные граждане постоянно посвящают свои знания изысканию новых способов поднять общественное благосостояние, а когда найдут их, спешат открыть их народу.

Тем, кто близко узнает пороки и слабости, которые в Америке нередко можно заметить у правящих, кажется удивительным растущее благосостояние народа; это – ошибка: вовсе не выбранные власти создают благосостояние американской демократии, а она сама процветает, потому что власти – выборные.

Не нужно думать, что патриотизм американцев и заметная в каждом из них заботливость о благосостоянии его сограждан – только кажущиеся. Правда, в Соединенных Штатах, как и везде, частный интерес управляет большей частью человеческих действий, однако он направляет не все.

Я должен сказать, что мне приходилось видеть реальные и великие жертвы, приносимые американцами для общего дела, и я много раз замечал, что почти никогда они не оставляют друг друга без помощи в нужде.

Свободные учреждения, которыми обладают жители Соединенных Штатов, и политические права, какими они так широко пользуются, постоянно напоминают гражданину, что он живет в обществе. Они ежеминутно приводят его к мысли, что и долг, и собственная выгода человека заключаются в том, чтобы быть полезным ближним. А поскольку у него нет никакой особой причины ненавидеть их, ведь он им ни раб, ни господин, то его сердце легко склоняется в сторону добрых чувств. Вначале он заботится об общественных интересах по необходимости, а потом по желанию; то, что было расчетом, становится инстинктом; трудясь на пользу ближних, человек наконец вырабатывает в себе привычку и стремление служить им.

Во Франции многие смотрят на равенство как на главное зло, а на политическую свободу – как на второе зло. Когда приходится примириться с одним, стараются избавиться по крайней мере от другого. Напротив, я утверждаю, что для борьбы с бедствиями, порождаемыми равенством, есть только одно действительное средство – политическая свобода.

Глава V

Роль ассоциаций в гражданской жизни американцев

Я хочу рассказать не о тех политических ассоциациях, в которых люди ищут защиты против деспотизма большинства или против превышений королевской власти. Об этом я уже говорил в другом месте. Очевидно, что по мере того, как каждый гражданин в отдельности делается слабее, он становится и менее способным отдельно защищать свою свободу, так что, если бы вместе с этим он не учился искусству соединяться с себе подобными для общей ее защиты, то тирания возрастала бы вместе с равенством.

Политические ассоциации, существующие в Соединенных Штатах, составляют лишь часть той обширной картины, какую представляет совокупность всех ассоциаций.

Американцы всех возрастов, состояний, способностей постоянно соединяются вместе. У них есть не только торговые и промышленные общества, в которых все принимают участие, но и тысячи других видов обществ: с религиозными и нравственными целями, серьезные и пустые, весьма общего и узкого характера, огромные и ничтожные. Американцы создают ассоциации, чтобы устраивать празднества, основывать семинарии, открывать трактиры, строить церкви, распространять книги, посылать миссионеров; таким же образом они возводят госпитали, тюрьмы, школы. Идет ли речь об открытии новой истины или нужно воздействовать на чувство великими примерами – они соединяются в общества; словом, во главе нового предприятия, везде, где во Франции вы видите правительство, а в Англии высокопоставленное лицо, в Америке рассчитывайте увидеть ассоциацию.

Я встречал в Америке такие виды ассоциаций, каких, признаюсь, представить не мог, и часто удивлялся тому неподражаемому мастерству, с каким жителям Соединенных Штатов удавалось объединять усилия множества людей и свободно направлять их к одной общей цели.

Впоследствии я путешествовал