Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

гончарные изделия всегда грубы и обыкновенны, а майолика, появляющаяся в конце четырнадцатого века, еще лишь привозная из Италии. Сосуды, фигурирующие в течение этого периода на столах королей и дворян, большей частью из драгоценных металлов, мрамора, прозрачных камней, хрусталя (вероятно, из резного горного хрусталя) и даже из дерева. Они обозначаются под названиями: напы, кубки, ендовы, граали, поилки, гидрии, сосуды «жюст». Нап, использование которого, по-видимому, восходит к очень давним временам, отличался от чаши тем, что был установлен на довольно высокой ножке, что делало его похожим на потир. Были они всех форм и всех материалов, золотые, серебряные, хрустальные, из перламутра, с крышкой и без, с эмалями или без; одни чеканные, другие с рельефными узорами. Среди даров, которые Карл Лысый преподнес аббатству Сен-Дени и перечисление которых находится в хрониках этого монастыря, фигурирует нап, который утверждали, принадлежал Соломону; «он был из чистого золота и из тонких и прекрасных изумрудов, так чудесно отделан, что во всех королевствах мира никогда не было работы столь тонкой». Описи 1307 года упоминают о золотом напе, эмалированном и украшенном драгоценными камнями, весом в 8 марок 2,5 унции и стоимостью в пятьсот тридцать ливров. Художники придавали этим различным видам сосудов самые причудливые формы: были ендовы в виде петуха, людей, розы, дельфина; напы в виде цветов, солонки в виде летящих змей и т.д. Вся эта посуда была украшена сюжетами в эмалевых чеканках.

Среди самых примечательных предметов столовой посуды мы находим еще в Средние века корабли, дражельницы, фонтаны, милостынные горшки. Корабль, получивший при Генрихе III название «кадена», был, по словам Дюканжа, большим блюдом, предназначенным для хранения сосудов, чаш, ножей; по словам других, это был большой сосуд, предназначенный для хранения вина. В описи серебра Карла V, составленной в 1375 году, отмечаются двадцать серебряных кораблей и два золотых корабля, поддерживаемых львами. Фонтаны, помещаемые посреди столов, доставляли то вино и гипокрас, то ароматные воды. Они имели, в зависимости от вкуса художника, самые разнообразные формы. Тот, что украшал в больших приемах стол Филиппа Доброго, герцога Бургундского, представлял крепость с башнями, с вершин которых лился дождь апельсиновой воды, и на этих башнях видели статую женщины, чьи груди источали гипокрас, и статую ребенка, который испускал розовую воду. Знаменитый путешественник Рубрук нашел, в тринадцатом веке, в глубине Татарии, при дворе хана, фонтан такого рода, который был выполнен парижским ювелиром и весил три тысячи марок серебра. Дражельница была своего рода коробочкой с отделениями из серебра, посеребренного серебра или золота и служила, как указывает название, для хранения драже и различных сладостей; были также карманные дражельницы, служившие тем же целям, что и наши конфетницы. Милостынные горшки, обычно серебряные, помещались, как и фонтаны, посреди стола; в них клали во время обеда куски мяса, предназначенные для бедных.

Мелкие предметы столовой сервировки были не менее богаты и разнообразны. Мы упомянем, среди этих предметов, ножи, ложки, вилки, появляющиеся только в четырнадцатом веке, солонки, гедульки, скатертные подставки, уксусницы.

Обычай использования ножей восходит к первым векам Галлии. «Кельты, – говорит Посидоний, – едят очень неопрятно; они хватают своими руками, как львы своими когтями, целые куски мяса и разрывают их зубами. Если попадается кусок, который не поддается, они разрезают его маленьким ножом в ножнах, который всегда носят у бедра». Посидоний не говорит, из какого материала были сделаны эти ножи; но вначале они были из кремня, заостренные, узкие, слегка утолщенные к середине и заточенные с двух сторон. Только с тринадцатого века мы находим у нас некоторые подробности о ножах. Жан де Гарланд обозначает их названиями mensaculœ и artavi, и последнее слово переводится в средневековом комментарии как kenivet, откуда очевидно происходит слово canif (перочинный нож). Комментатор добавляет к своему толкованию: «Scilicet cultellus qui tendit in altum», что может заставить поверить, что лезвие этих ножей убиралось в рукоятку и выдвигалось через верхний конец посредством задвижки, как у некоторых из наших перочинных ножей. Рукоятки ножей были золотыми, из кедра, слоновой кости, яшмы, металла; их украшали обоймицами, полосками, и часто они представляли фигуры людей или животных.

Ложки, употребление которых гораздо древнее вилок, упоминаются в «Житии святой Радегунды», которая давала этим приспособлением пищу бедным и слепым, чьи немощи не позволяли им обслуживать себя самим. Часто фигурируют в описях королевских домов золотые ложки; были также ложки из резной слоновой кости, которые служили монахам, которым правилами было запрещено использование драгоценных металлов. Что касается вилок, они, по словам Леграна д'Осси, упоминаются впервые в 1379 году в счете серебряной утвари Карла V; по-видимому, до этого сотрапезники пользовались ножами, чтобы подносить куски ко рту.

Тарелки, rotundaria, в зависимости от положения людей, были из драгоценных металлов, глины, стекла, олова и даже дерева. Уксусницы, солонки, щипцы, или туркуазы, для раскалывания орехов, представляли большое разнообразие форм. В «Истории епископов Отена» говорится о солонке, представляющей человека с собакой, а в описи 1372 года – о позолоченной серебряной солонке на ножке и с крышкой, «в каковой крышке внутри круглый эмалевый с гербами Франции». Скатертные подставки помещали под блюда, когда их ставили на стол, чтобы не обжечь и не испачкать скатерть. Были они из лозы, дерева и олова. Серебряные блюда с буссероном были соусницами с краном, а гедульки – своего рода бутылками с двойным горлышком и отделениями, в которые можно было наливать, не смешивая, два разных вида ликера.

Греки были первыми в средневековой Европе, кто сумел придать своим керамическим изделиям художественные формы и украсить их либо эмалями, либо применением золота и серебра. Арабы Северной Африки, которые уже в девятом веке знали свинцовые и оловянные глазури, ввели в Испанию производство эмалированной майолики. Италия затем успешно переняла испано-арабские керамические процессы; она не замедлила их усовершенствовать, и около 1450 года начали расписывать сюжетами керамические изделия. Примерно в ту же эпоху стали изготавливать полностью белые майолики. Франция, которая отстала, вернула себе место в шестнадцатом веке. Мы намекаем, как можно догадаться, на так называемую майолику Генриха II и на керамику Бернара Палисси. Первая, из тонкой и очень белой глины, украшена орнаментами, вырезанными углубленно на массе, красными узорами гвоздики и даже рельефными фигурами; вторая, которой изобретатель дал название «сельских изделий», имеет в качестве украшения раковины, растения, рыб, пресмыкающихся. Яркость и верность цветов соответствуют красоте форм. Помимо тазов и блюд, от этого великого художника остались письменные приборы, подсвечники, солонки и статуэтки. Золотая и серебряная посуда следовала за прогрессом керамики. То же самое было и с