Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

пиров эти столы были круглыми, и место в середине принадлежало самому уважаемому за свою храбрость, происхождение или богатство. Римские обычаи, сместив с первых дней завоевания старые национальные привычки, заставили галлов, как и их победителей, возлежать для еды на ложах, размещенных вокруг столов круглых, квадратных или полукруглых. По мнению некоторых археологов, эта мода продержалась недолго, и ложа были заменены сиденьями и табуретами. Но нельзя, как нам кажется, утверждать что-либо абсолютно на этот счет, ибо документы часто противоречивы, и мы находим еще в хронике Монаха из Санкт-Галлена описание пышной трапезы, где хозяин сидит на перьевых подушках. Как бы то ни было, табуреты в правление Людовика Толстого были в частом употреблении; но, согласно Леграну д'Осси, ими пользовались только в интимных собраниях; когда же давали торжественный пир, заставляли сотрапезников садиться на скамьи, и отсюда пришло слово «банкет». В конце одиннадцатого века иногда ели на полу на коврах и также пользовались круглыми столами, подобными тем, которые обозначались в античности именем «сигма». Столы, как и посуда, были очень важным предметом роскоши. Святой Ремигий обладал серебряным столом, украшенным фигурами. Фортунат говорит о столе из того же металла, очень искусно отделанном, на котором была представлена виноградная лоза; наконец, у Эйнхарда видно, что Карл Великий, не довольствуясь обладанием великолепным золотым столом, велел сделать три других из массивного серебра, из которых один представлял Рим, второй – Константинополь, а третий – известные тогда области вселенной.

Не достигая такой степени богатства, столы в четырнадцатом и пятнадцатом веке все же отличались своим изяществом. Те, что служили при дворе и у великих светских или церковных сановников, возвышались на ступенях, покрытых гобеленами или тканями из бархата. Очень богатый балдахин указывал место особо важных персон, как видно из описания пира, данного в Париже в 1378 году Карлом V императору Карлу Люксембургскому в большом зале Дворца.

Обслуживание, – говорит г-н Фрежье в своей превосходной «Истории управления полицией», – происходило за мраморным столом. Архиепископ Реймсский, который служил в тот день в присутствии принцев, занял первое место на пиру. Затем сел император, потом Карл V и король Богемии, сын императора. Каждый из трех принцев имел над своим местом отдельный балдахин из золотой парчи, усыпанной лилиями; эти три балдахина венчал один более крупный, также из золотой парчи, который покрывал стол по всей его длине и свисал позади сотрапезников. Рядом с королем Богемии сели три епископа, но в отдалении от него и почти в конце стола. Под ближайшим балдахином сидел дофин за отдельным столом с несколькими принцами или сеньорами двора Франции или императора. Зал был украшен тремя буфетами, уставленными золотой и серебряной посудой; эти три буфета, как и два больших балдахина, были окружены барьерами, предназначенными для защиты их от приближения многочисленных лиц, которым было позволено наслаждаться красотой зрелища. Замечали, наконец, пять других балдахинов, под которыми были собраны принцы и бароны вокруг отдельных столов, и множество других столов.

БУФЕТЫ-КРЕДЕНЦИ. – Этот предмет мебели, использование которого, по-видимому, восходит к двенадцатому веку, был своего рода открытым буфетом, устроенным ступенями, на котором размещали в столовых посуду, шкатулки и другие мелкие ценные предметы. У государей и крупных феодалов буфеты-креденцы были из металла и иногда из того же металла, что и посуда, которую они несли, то есть из серебра, позолоченного серебра или даже золота. У лиц менее высокого ранга или менее богатых они были деревянными, и тогда их покрывали узорчатыми тканями и драгоценными гобеленами. Простые горожане пользовались ими, как короли и дворяне, и их также находят у церковных сановников; автор «Бдений Карла VII», Марсьяль Овернский, говорит о них в упреках, которые он адресует епископам своего времени относительно их роскоши, и среди повинностей, которые жители Шайо платили ежегодно аббатству Сен-Жермен-де-Пре, фигурирует полдюжины маленьких букетов для украшения буфета аббата. Это был, впрочем, предмет парадный, тогда как в меньших размерах абака и креденца были, прежде всего, повседневно полезны. Креденца, которая служила также в церквях для размещения священных сосудов возле алтаря, ставилась рядом с обеденными столами для приема блюд и больших сосудов. Абака была служебным буфетом, на котором размещали чаши, бокалы и кубки, необходимые во время трапезы.

БЛЮДА И СОСУДЫ, ПОСУДА, СТОЛОВАЯ СЕРВИРОВКА. – Памятники галльской керамики, благодаря старанию, с которым сегодня собирают малейшие остатки наших национальных древностей, достаточно обычны в наших музеях. Галльские сосуды, предшествующие римскому завоеванию, в целом весьма грубы и неправильной формы. Можно полагать, что они были сделаны на гончарном круге; масса их очень хрупка, и большинство черные или желтые. Поскольку они встречаются почти исключительно в местах захоронений, трудно сказать, служили ли они для повседневного употребления или использовались исключительно в погребальных церемониях. Посидоний, описывая пиршества галлов, говорит, что раб вносил в залу пира глиняный или серебряный кувшин, наполненный вином, и каждый по очереди черпал из него. Те, кто отличился своей храбростью, пили из позолоченных рогов тура, украшенных золотыми и серебряными кольцами. Обычай использования этих рогов сохранялся долго после того, как туры были уничтожены. Их заменили, по всей видимости, бычьими рогами, и Гийом из Пуатье сообщает нам, что Вильгельм Завоеватель еще пользовался ими на полном собрании двора, которое он держал в Фекане на праздник Пасхи.

В течение галло-римского периода керамическое искусство сделало быстрые успехи. Все утвари римских домов, амфоры, миски, кувшины из красной, желтой и серой глины стали в народном употреблении. Изготавливали для сервировки стола чаши на ножках, блюда, тарелки, маленькие мисочки; самые тонкие из этих керамических изделий, покрытые блестящей глазурью оттенка красного сургучного воска, были украшены гирляндами листвы, фигурами людей и животных; их использование сохранялось примерно до шестого века.

При двух первых династиях короли выставляли в своей столовой посуде очень большое богатство. Хильперик, чтобы почтить, как он говорил, народ франков, велел сделать блюдо из массивного золота, украшенное драгоценными камнями, весом в пятьдесят фунтов. Лотарь разбил, чтобы раздать своим войскам, огромное серебряное блюдо, которое представляло вселенную с течением звезд и планет; но это была роскошь совершенно исключительная, и с восьмого по тринадцатый век французская керамика не произвела ничего примечательного. В течение этого периода только греки и арабы, обосновавшиеся в Испании, сохраняли подлинные традиции искусства, и известно, что последние изготавливали, с первых времен завоевания, изделия из майолики с эмалью, удивительного исполнения, которые, казалось, послужили типом и образцом для итальянской майолики.

От царствования святого Людовика до конца пятнадцатого века, по-видимому, не произошло значительных изменений во Франции в гончарном деле и посуде;