Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

помещено это четверостишие, затем идет предисловие.)

Благосклонные читатели

Я думаю вы довольно уже известны, что чтение книг вошло у нас в великое употребление: ибо ныне не только просвещенное науками благородное общество, но и всякого звания люди с великою охотою в том упражняются; чего ради и выходит в публику не малое количество разного сочинения книг, наполненных или нравоучениями, или служащих для увеселения и препровождения от скуки праздного времени, которые охотно читают и самые поселяне обучавшиеся грамоте, которых ныне уже очень довольно.

А что чтение книг просвещает человеческий разум, тому я думаю ни один здраво рассуждающий человек противоречить не может.

Я сам, находясь в числе низкого состояния людей, и не будучи обучен никаким наукам кроме одной русской грамоте, по врожденной склонности моей, с самого моего младолетия упражнялся в чтении книг, сперва церковных, а потом и светских, от чего и пришло мне на мысль не могу ли я слабым моим пером оказать простолюдинам хотя малейшую услугу, и для того, а особливо чтоб не препроводить время моей жизни в праздности, сделал я первый в том опыт сочинивши письмо стихами. А потом упражняясь часу от часу больше, издал в печать описание тринадцати старинных царских свадеб; повесть о приключениях английского милорда Георга; обстоятельное описание жизни славного российского мошенника Ваньки Каина, которое напечатано в одной книге с историей французского мошенника Картуша; и старинные письма Китайского Императора к Российскому Государю, что все от почтенных наших сограждан благосклонно принято, ободрен будучи сим снисхождением, принял я намерение для любителей чтения таких простых сказок услужить им еще и сею повестью, которую я писал простым русским слогом, не употребляя никакого риторического красноречия, чтоб чтение оной всякого звания люди могли пользоваться.

О! есть ли бы успех с усердием сравнялся

С каким стараюсь я о пользе общих дел,

Давно б читатель мне, давно бы удивлялся:

Но силам положен другой моим предел.

Всяк шествует своей на свете сем дорогой

Сие предписано судьбиною нам строгой

Когда ж то выше сил, к чему мой дух пристрастен,

То счастливым себя я буду почитать

Когда в читателях не буду я несчастен,

Чтоб благосклонно труд они могли принять.

Матвей Комаров

Житель царствующего града Москвы.

Разные письменные материи, собранные для любопытных читателей Матвеем Комаровым. Москва. 1791 год

Эта книга последняя, в которой мы достоверно слышим голос Комарова. Дальше идут уже книги сомнительные: «Крестьянские сказки» и «Несчастный Никанор».

«Разные Письменные Материи» – сборник статей, напечатанных раньше в разных местах.

По типу книга является чем-то средним между журналом того времени и «Письмовником» Курганова. С «Письмовником» ее сближает обилие анекдотов и общий уклон к макароническому жанру.

Книга не имеет предисловия, а только одно посвящение. Посвящена она внуку Анны Логиновны Эйхлер, Василию Александровичу Хованскому.

Привожу посвящение:

Сиятельнейший князь, милостивый государь.

В прошедшие времена древних лет, жители некоторой части земли, начертывали на плодоносящих древах и листвиях имена тех богов, которым они веровали, для того, чтобы оные лутчей и изобильнейшей плод приносили; а писатели сочинения свои приписывали разумным, добродетельным, человеколюбивым, и обо всем здраво рассуждающим людям, или своим благотворителям.

Последуя таковому обыкновению и я, хотя не могу назваться автором, потому что я, как Вашему Сиятельству известно, никакими науками не учился, но по врожденной моей склонности, не хотя уподобиться ленивому рабу, скрывшему данной талант в землю, а паче, чтобы не производить время моей жизни в праздности, ибо по словам господина Сумарокова:

Без пользы в свете жить,

Напрасно землю лишь тягчить.

И для того желая я слабым моим пером оказать обществу хотя малейшую какую услугу принял намерение для удовлетворения любопытных читателей, а особливо для таких, которые не имеют способу читать многие книги, напечатать ныне в числе прежде изданных мною книжек разные письменные материи, которые, по примеру писателей, и осмеливаюсь приносить имяни вашего сиятельства, лаская себя несомненною надеждою, что сие само малейшее мое приношение, по природному вашему великодушию, не отринуто будет от милостивого вашего воззрения, которое с нелицемерным и искренним усердием и с достодолжнейшим высокопочитанием приносит.

Вашего Сиятельства всепокорнейший и всенижайший слуга

Матвей Комаров.

Таким образом, в предисловии-посвящении точно указано, для кого предназначена книга. Это хрестоматия для простого народа.

Любопытно отметить здесь также злободневность начитанности Комарова.

В прежних его посвящениях стихи приводились безымянно – так они были напечатаны в «Трутне» в первом листе от мая месяца 1769 года. Там сказано было: «сказал славный российский стихотворец». Комаров эти стихи приводил, изменяя их. В «Трутне» было напечатано:

Без пользы в свете жить,

Тягчить лишь только землю.

Комаров печатал так:

Без пользы в свете жить,

Напрасно землю лишь тягчить.

Теперь Комаров, очевидно, узнал автора, потому что появилось имя – «господин Сумароков».

Выбор вещей для «Разных письменных материй» носит характер принципиальный. Иногда вещь дается в двойном восприятии – в традиционно высоком жанре и в пародирующем низком. Так, например, пиндарической оде «На взятие Очакова» противопоставлена «Гудошная песня на случай взятия Очакова». Песня эта была написана поэтом Николевым, который приписал ее слепому солдату Моисею Слепцову. Ода вызвала в свое время резкие протесты приверженцев старого жанра.

В «Послании к Ломоносову в царство мертвых» произведение Николева было охарактеризовано следующим образом:

Не с лирой наш слепец, явился он с гудком.

Набравший на подбор подлейшие реченья.

(Куник. Собрание материалов для истории Императ. академии наук. М. 1865.)

Книжка Комарова хочет перенести в среду простого народа целый комплекс литературных произведений. Просветительная работа Комарова видна в том, что в качестве одной из составных частей сборника явился словарь иностранных слов; это как бы заготовка для другой книги. Комаров вообще любил примечания и развертывание смысла текста, здесь эта комментаторская работа дана вне мотивировки.

В верхнем ряду литературы словари явились формой общеупотребительной, и если, с одной стороны, рыцарские романы иностранного происхождения превращались в славянские и древлянские путем маскировки историческими примечаниями, то сама публикация факта воспринималась как литературный поступок, и существовали книги типа чулковского «Словаря русских суеверий». Форма эта не только существовала, но уже ветшала и служила для пародирования. Пародийный словарь, как всякая пародийная форма, оказался очень прочным и дошел у нас до современного юмористического журнала, а во Франции до «Словаря общих мест» Анатоля Франса.

Мы приводим в приложении этот словарь, любопытный для истории языка.

Часть словаря Комарова, вероятно, происхождения книжного и представляет собой ряд выписок. Но весьма вероятно и авторство некоторых толкований. Очень часто выбор толкований указывает на человека, сталкивающегося с иностранными терминами главным образом в Судопроизводстве. Таковы толкования слов – экземпляр, кризис, акты, секвестр, реверс, резоны, приватные, мемориал, формуляр, акциденция, документы, характеры, рекомендация, экзекуция.

Толк этим словам дается по их значению в деловом языке времени.

Комаровский словарь типичен для самоучки, и само появление необходимости словаря литературного языка типично при вхождении на историческую арену нового читателя, новой классовой группировки.

Словарь есть и в «Письмовнике» Курганова.

Новый класс обучается языку.