Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

кровавым утешением для людей наподобие меня станет мысль о том, что буржуазия, лишенная фашизма, должна погибнуть. Теперь (и так обстоит дело уже год) все мои наилучшие пожелания обращены к коммунизму; пусть наступит все, что угодно, но пусть при этом погибнет буржуазия. Я возвращаюсь к тезису Бутроса в книге «Женщина в окне»: «Пусть рухнет упадническая Европа; пусть Европа, неспособная отделиться от буржуазии, погибнет вместе с ней, пусть разрушатся руины европейской культуры». Никогда, даже если бы меня заставили там жить я бы не захотел снова приспосабливаться к этой бледной дряни, называемой возрожденной демократией. — Но в то же время у меня вызывает страх сам Сталин, ведь в конце концов разве он не оказался в руках евреев так же, как и де Голль? — А сближения немцев и русских не произойдет или это совершится слишком поздно, или будет неудачным. Принесет ли побежденная Германия достаточную силу Сталину, чтобы победить англосаксов? Да и не был ли он уже побежден англосаксами благодаря ухищрениям евреев?

Да, я был и остаюсь настоящим фашистом. Я мог жить только в этой мечте о мужественном и аскетическом возрождении. Я поверил в мечту, как верит в нее интеллигент, и я остаюсь верным этой мечте. Эта наполовину осуществившаяся мечта была последним всплеском в Европе всего того, что я так люблю в жизни: определенное физическое поведение, некоторый аристократизм поведения. Эта мечта погибла в бюрократии, в словоблудии пропаганды, в буржуазных полумерах, но в течение десяти лет она заставляла меня волноваться и осознавать мою истинную природу в социальном плане. Для достижения моего личного внутреннего счастья я объединил эту мечту с моим оккультизмом — арийским, индуистским и ведическим. Ницше подтверждал то, что было сказано в «Бхагават Гите».

Но я был слишком слаб, слишком презрителен, слишком мнителен, для того чтобы кричать об этом во весь голос, как я должен был бы это сделать. Если бы у меня не было столько болезней и я не был бы слишком стар, чтобы оторваться от своих книг, я бы пошел служить в СС. Но тогда бы мне пришлось чистить картошку и вытягиваться во фрунт перед старшиной. В 50 лет это меня не вдохновляло.

Я слишком стар и слишком пристрастен, чтобы стать коммунистом.

Я хотел бы остаться наедине с этими десятью годами надежд и радостей, которые я прожил со своей фашистской мечтой.

Во мне есть что-то и от правого и от левого экстремиста, но, видимо, экстремизм будет выброшен на свалку.

Vae victis?[320] Пускай нам плюнут в лицо до того, как убьют: мы это действительно заслужили.

6 авуста

Взяты города Орел и Катан, но русские некоторое время назад создали правительство свободной Германии, не спрашивая разрешения англосаксов — это самая главная новость. Вместе с их польским и югославским правительствами, и пользуясь определенным влиянием на Бенеша[321], они готовят себе львиную долю пирога. Фашизм еще увидит свои лучшие дни в Европе, но поздно, слишком поздно. А тем временем фашисты переживают период раздоров, разложения и гибнут так же легко, как и якобинцы (даже еще легче) — после 1794 года. Самые жестокие движения в Истории погибают моментально; я бы, конечно, никогда не поверил, что такое может случиться с фашизмом. И это несмотря на то, что я узнал о гитлеризме за последние два года.

Будущее немецкое правительство из Москвы частично составлено из пленной буржуазии — это чудо. И не только буржуазия становится заложником Москвы. Ах, если бы я мог стать сегодня коммунистом, я бы это сделал только для того, чтобы прожить достаточно долго и увидеть, как из буржуа потекут мед и кровь под русским сапогом. Ах, как я буду счастлив. Что касается европейской цивилизации, то она, конечно погибла, она погребена под Средним Западом, народными комиссарами, Французской академией, властью Папы римского и генеральным штабом германской армии; все они получили то, что заслужили. В последний момент гитлеровцы и буржуа придут к соглашению, как два вора на ярмарке; некоторые говорят, что это произойдет когда гитлеровцы расправятся с Западом. Что это означает? Немецкий фронт в России, видимо, падет раньше, чем западный фронт, а затем массы немцев выйдут из-под власти Гитлера или его последователей.

Этому не сможет помешать никакой очередной маршал, который появится в Германии; скорее, наоборот.

24 августа

Я провел август в Париже, приводя в порядок свои бумаги и лениво готовясь к поездке в Испанию или Швейцарию. Я еще не знаю, на чем остановлюсь. После того, как я закончу роман «Соломенные псы», который, кстати, предстоит еще серьезно дорабатывать, я приступаю к книге стихов, который, может быть, будет озаглавлен «Руны»[322]. Я заметил, что, начиная с весны 1940 года, я написал вчерне много стихов, которые впоследствии закончил с удивительной легкостью, которую приобрел в результате тяжелых трудов. Какова их ценность? Их отличает ясная мысль, может быть, даже слишком ясная; что касается музыки стиха, то это никогда не было моей сильной стороной. Имеется некое вдохновение, но я писал слишком громоздко, писал вчерне. Подобно тому, как я никогда не умел хорошо танцевать, я подсчитывал количество стоп на пальцах и все равно ошибался[323]. Во всяком случае в них содержатся некоторые мои мысли о религии, но выражены они коротковато и, на мой теперешний вкус, их терминология чересчур западная. И если когда-нибудь их опубликуют под моим именем, то никто не поверит; мне бы хотелось попробовать одну мистификацию, я уже однажды так посылал стихи, которые мне вернули с пренебрежительными замечаниями. Я готов поверить, что их форма несовершенна и сильно отдает прозой.

Заняты Сицилия и Харьков. Немцы в политике показывают полную инерцию, хотя нужно бы побыстрее сделать выбор между демократией и социализмом. Исходя из опыта Алжира и Италии, мы прослеживаем движение в сторону создания правительств Народного фронта, которые впоследствии послужат базой для коммунистических правительств. Уже сейчас возможно, что коммунисты поддержат де Голля, выступив против англичан и американцев. Все предвещает успех коммунизма: и народные фронты, поддержанные англичанами, и преобразования, которые произойдут в Германии. Возвращение в Москву Литвинова, назначение Гимлера; можно предположить, что готовится германо-советское соглашение, но, конечно, только после капитуляции Германии. Военная администрация англосаксов наподобие АМГОТ[324] быстро заручится всеобщей поддержкой противников такого союза, а таким противостоянием воспользуются коммунисты. Голлисты признают, что в полувоенных организациях верх взяли коммунисты.

2 сентября

Приближаются последние дни. Несомненно, на следующей неделе начнутся крупные наступления в Италии, на Балканах, а также на Западе, во