Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

в нашу компетенцию, мы их опускаем. – Буржуазки и их мужья не будут носить ни мелкого горностая (петит-гри), ни горностая, ни золота, ни драгоценных камней, ни золотого или серебряного венца. (Ордонансы королей Франции, изданные Лориером, Секуссом и др.)

После этого закона, и даже в царствование Филиппа IV, увидели установление обуви, которую назвали башмаками "а ля пулен", по имени Пулен, ее изобретателя. Она заканчивалась острым носком более или менее длинным, согласно качеству лиц: она была длиной в два фута для дам и великих баронов – бароном можно назвать всякого сеньора, имеющего высшую юстицию, прекрасный замок – ; в один фут для богатых и в полфута для простого народа; иногда ее украшали когтями или другими гротескными фигурами.

При Филиппе Валуа рыцари, оруженосцы и люди хорошего тона возродили длинную бороду, прикрепляли огромные перья к своим шапкам и носили одежду такую короткую и узкую, что скромность от этого страдала.

При въезде в Париж короля Жана (1350), после его коронации в Реймсе, буржуазия составляла корпорацию, одетую в платья одного цвета; ломбардцы и менялы носили шелковые платья, разноцветные, с высокими шапками того же вида.

Давно новые связи с Востоком, постоянно поддерживаемые крестовыми походами, вернули на Запад украшения и богатые ткани, употребление которых было почти утрачено с тех пор, как варварство и невежество заключили каждого в узкий круг, отделили каждое государство от соседнего и заставили забыть всякое воспоминание о Константинопольской империи и роскоши ее принцев. Мода на тюрбаны была принесена с этих далеких войн, как и ткани парчовые и вышитые, и камелот, тогда так сильно в ходу под названием камелин, или ткань из верблюжьей шерсти.

Послушаем сира де Жуанвиля: И был король на лугу. Тогда магистр Робер де Сорбон взял меня за мой плащ и привел к королю; тогда спросил я: Магистр Роберт, что вы хотите от меня?

Я хочу спросить вас: если король сидит на этом лугу, и вы пойдете сидеть выше него, не будете ли вы достойны порицания? И я сказал ему, что да.

И мне кажется, – сказал он мне, – что вы достойны порицания, когда вы одеты благороднее, чем король. И сказал: Вот посмотрите, – показывая котту короля и мою. – И я сказал ему: Я не делаю ничего достойного порицания, ибо этот наряд я не велел делать по своему произволу: он мне оставлен моим отцом и матерью; но вы достойны порицания, ибо вы, сын простолюдина и простолюдинки, оставили одежду своего отца и матери и одеты в более тонкий камелин, чем король. И сказал ему: Теперь посмотрите, говорю ли я правду? (Жуанвиль, "История святого Людовика", с диссертациями Дюканжа.)

Именно распущенность в одеждах, мебели и предметах роскоши спровоцировала закон против роскоши Филиппа Красивого; закон, которому не последовали, ибо мы увидим, что эта роскошь будет всегда возрастать.

Головной убор женщин варьируется по форме, но он всегда очень высок. Иногда это валик, имеющий форму сердца; в других случаях стороны этого сердца поднимаются больше и оставляют продольное отверстие, соответствующее середине лба, и с вершины свисает вуаль сзади. Обычай этой разновидности субревест, или сюрко облегающего без рукавов, спускающегося ниже бедер и обрисовывающего их, продолжался более двух веков.

При Карле VI королева Изабелла Баварская ввела моду на очень длинные платья, с шлейфом, и плащи с шлейфом, носившиеся также свитскими дамами или пажами. Этот обычай длился долго и продолжался до наших дней по всей Европе. Не кажется нам неуместным говорить, кстати о модах, о той, что установилась для парадных верховых животных, палфри, корсьеров, хакне, которых покрывали длинными и богатыми попонами, спадавшими до копыт и охватывавшими голову и шею лошади. На банкете в Реймсе во время коронации юного короля Карла VI в 1380 году впервые появился обычай подавать к столу и нести почетные блюда, сидя на больших лошадях в попонах.

Там были монсеньор Оливье де Клиссон, Людовик де Ла Тремуй, сир де Куси, монсеньор Луи де Сансерр, Жан де Вьенн, адмирал Франции, и другие сеньоры, одетые в золотую парчу, которые служили и несли блюда на высоких корсьерах, покрытых весьма богатыми тканями. Во время трапезы представляли мистерии. (Фруассар.)

Когда король совершил свой въезд в Париж, две тысячи человек, одетые в белое и зеленое пополам, встретили его у городских ворот, все улицы которого были богато завешены коврами (ковры пришли к нам с Востока). В 1385 году Изабелла Баварская, четырнадцати лет, была приведена в Амьенский собор для бракосочетания с Карлом VI, семнадцати лет. Она была великолепно одета, с короной на голове и въехала в колеснице, покрытой золотым парчовым балдахином. Сеньоры были одеты в золотую и серебряную парчу с гербовыми металлическими бляхами. Мужчины для парадной одежды еще носили длинное платье поверх короткой и облегающей одежды, которая, тем не менее, была нарядом щеголей.

Король Карл VII ("История Карла VII", называемая "Историей Девы"), при своем возвращении в Париж в 1438 году, был вооружен полностью, кроме головы, на которой была остроконечная шляпа из белого бобра, подбитая малиновым бархатом, шнуры которой были украшены драгоценными камнями, а верхушка увенчана кисточкой из золотой нити. Его конь был покрыт синим бархатом, усеянным геральдическими лилиями из массивного золота. Этот король возобновил закон против роскоши Филиппа Красивого.

Одежда мужчин была тогда очень короткой. Это была некая узкая куртка, застегнутая ажюлеттами, и о-де-шосс, также очень облегающие, которые позволяли разглядеть все формы, даже те, что не принято показывать. Чтобы казаться шире в плечах, носили искусственные плечи, называемые малетры. На лоб спускали пряди волос, которые почти закрывали брови. Рукава были изрезаны, башмаки вооружены длинными металлическими носками, а остроконечная шляпа с отворотами украшена цепями или другими драгоценностями. Дамы, которые в предыдущее царствование носили тянущиеся шлейфы (эти шлейфы принимались, оставлялись и снова принимались), укоротили их, как и очень длинные концы рукавов, украшенные бахромой и каймой; но тогда платья стали отделываться с небывалой роскошью и изобилием. Их головные уборы были валиками шириной в три четверти локтя, увенчанными высокой шапкой в виде сахарной головы. Они начали открывать грудь и носить ожерелья и браслеты.

При Людовике XI (1460) Костюм, уже принятый наиболее продвинутыми, определился больше.

Послушаем Монстреле (1467):

В этом году оставили дамы и девицы носить шлейфы к своим платьям и на их место положили оторочки из горностая и белки (меха), бархата, и других вещей столь широкие, как бархат высотой в четверть локтя или более, и так положили на свои головы валики, на манер круглой шапки, которая сужалась кверху: высотой в пол-локтя или в три четверти локтя, такие были.

А некоторые носили их меньшими, и развязанные покрывала