Читать книгу - "Хроника - Салимбене де Адам"

теми, кто презрел Александра[785] и Закхея, и блаженного Мартина, и Констанция, хранителя церкви Святого Стефана возле города Анконы, о котором блаженный Григорий в первой книге Диалогов, гл. 5 говорит, что «был он весьма небольшого роста и с виду худой и неприметный» и однако обладал глубочайшим смирением; а это противоречит тому, что обычно говорят:

Редко смирен малорослый и редко умен долговязый,

Редко рыжеволосый бывает не склонен к измене.

Некий деревенский житель испытал смирение этого Констанция, сказав о нем: «Я думал, что он человек видный, а он даже не похож на человека». И Констанция это не смутило, и он крепко обнял и облобызал селянина. Посему следует поразмыслить, каково же было смирение у того, кто так сильно возлюбил селянина, презревшего его. «Ибо то, что скрыто в каждом, испытывается нанесенной обидой. Ведь как высокомерные возносят хвалы за почести, так смиренные в большинстве своем – за презрение к себе. И когда они видят себя ничтожными в глазах других, они радуются, потому что понимают, что это укрепляет мнение, которое и они сами имели о себе самих»[786]. Сей Констанций, как там же рассказывает блаженный Григорий, был человеком такой святости, что вместо масла заставлял гореть в лампадах воду.

Выше мы сказали[787], что прелат, чтобы быть подходящим и достойным, должен иметь для этого три положительные качества: мудрость, святость жизни и добрые нравы. Мудрость он должен иметь потому, что сын Сирахов говорит, 21, 20: «Речей разумного будут искать /f. 266d/ в собрании, и о словах его будут размышлять в сердце». То же, Сир. 37, 26–27, 29: «Мудрый муж поучает народ свой, и плоды знания его верны. Мудрый муж будет изобиловать благословением, и все видящие его будут называть его блаженным… Мудрый приобретет доверие у своего народа, и имя его будет жить вовек». То же, Сир. 39, 11: «Многие будут прославлять знание его, и он не будет забыт вовек». Посему, «отвечал Хирам, царь Тирский, письмом, которое прислал к Соломону: по любви к народу Своему, Господь поставил тебя царем над ним. И еще сказал Хирам: благословен Господь Бог Израилев, создавший небо и землю, давший царю Давиду сына мудрого, имеющего смысл и разум, который намерен строить дом Господу и дом царский для себя», 2 Пар. 2, 11–12.

Святую жизнь он должен иметь, потому что, как говорит блаженный Августин[788]: «Если стоящий выше по положению человек не отличается знанием и добропорядочностью, его должно считать ничтожнейшим и отделить его от всего сонма верующих». О том же говорит Беда[789]: «Священнику недостаточно одного колеса без второго и недостаточно для ходьбы одной ноги без другой. Чистота священника без мудрости подобна огню, гаснущему в дыму, и винограду, превратившемуся в уксус. Ибо мудрость священника без чистоты подобна пище без соли и светильнику без огня». Еще, Беда: «Как может нечистый священник проповедовать чистоту, или невежественный священник – мудрость? Как может побуждать оставаться вдовым и непорочным тот, кто не боится прелюбодеяния и многочисленных связей?» О том же говорит Иларий: «Священники должны служить примером чистоты и мудрости». О чистоте сказано: «Блаженны чистые сердцем» и т. д. (Мф. 5, 8). О мудрости сказано: «Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он /f. 267a/ вестник Господа Саваофа» (Мал. 2, 7). То же говорит Григорий[790]: «Как может хранитель церкви вырвать зло из ее среды, когда он молча ответствует себе, что содеял то, что осуждает; и о какой распущенности он берется проповедовать народу, когда сам впал в подобное?» И еще, Григорий[791]: «Если пастух тяжело болен, кто даст лекарство пасомым овцам?» И еще, Григорий[792]: «Как охранит народ щитом молитвы тот, кто подставил себя, беззащитного, под удары врагов? И какой же плод произрастет из того, чей корень сильно поражен заразой?» То же, Амвросий[793]: «Прелаты должны знать, что они заслуживают стольких смертей, сколько дурных примеров они передали потомству». То же говорит Августин[794]: «От заслуг прелатов зависит Суд над жизнью их паствы, так что, когда они пренебрегают исправлением ошибок, сами себя являют достойными осуждения». Еще, Августин[795]: «Кто согласен с заблуждением подчиненного и пренебрегает исправлением, того следует считать не епископом, но бесстыдной собакой». И снова Григорий[796]: «Ибо вменяется в обязанность сострадание к человеку и исправление его от пороков, дабы в одном и том же человеке мы любили и добро, совершенное им, и осуждали зло, содеянное им, чтобы, когда мы ненароком отпускаем вину, не казалось, что мы сострадаем ему уже не по любви, но снизошли к нему по нерадению». Заметь, что Илий был отрешен от священства за то, что, зная о недостойных поступках своих сыновей, не удерживал их, 1 Цар. 2, 3–4. То же: «Пусть наказывает меня праведник: это милость; пусть обличает меня» (Пс. 140, 5). Сие исполнилось в Моисее и Иисусе Навине, коему Моисей сказал, Чис. 11, 29: «Не ревнуешь ли ты за меня? о, если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них!» То же сказано в Притчах, 28, 23: «Обличающий человека /f. 267b/ найдет после большую приязнь, нежели тот, кто льстит языком». Это было явлено в Петре и Марке. Никто так выразительно не рассказал о грехе отречения Петра, как Марк[797]. А блаженный Петр после этого называет его своим сыном, сказав в конце Первого послания: «Приветствует вас избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне и Марк, сын мой». Посему говорит мудрец, Притч. 17, 10: «На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов». А о глупце и грешнике говорит сын Сирахов, 32, 19: «Человек грешный уклоняется от обличения и находит извинение, согласно желанию своему». То же говорит Исидор[798]: «Если стоящий во главе человек говорит что-либо или приказывает вопреки воле Божией и вопреки тому, что явно и очевидно содержится в Священном Писании, он считается лжесвидетелем перед Богом или святотатцем». Еще Исидор[799]: «Любой учитель, который вводит в соблазн учеников своих дурными делами или примерами, закрывает перед ними Царство Небесное, и сам не входит туда и не позволяет войти тем, кто желает». То же говорит Бернард[800]: «Кого ты представишь мне из числа прелатов, кто неусыпно заботился бы не об опустошении кошельков у подопечных, а об искоренении их пороков? О,