Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

отвратительный, хриплый звериный вой, и казалось, если бы он не испустил этот крик, то, наверное, просто задохнулся бы.

Вцепившись пальцами в подушку, распятый на великолепном ложе, лежал барон Янош Фридецкий, почетный доктор Коложварского университета — само воплощение неутоленной страсти, убитой надежды, вопиющего отчаяния, ничто и никто, доктор Никто.

Глава тридцатая. Медовый месяц

Неделю спустя после свадьбы сестра Эмма записала в своем дневнике:

«Янош и Эльза ужинали у нас. Я слышала от мамы, что Янош не хотел приезжать, зато Эльза ответила: „Отчего же? Медовый месяц — это всего лишь суеверие, к молодоженам не нужно относиться как к птичкам в клетке“. Янош бледен и нервозен. А Эльза не изменилась. Мама сказала, что молодые влюбленные должны следить за своим здоровьем. Эльза ужасно громко над этим смеялась. Папа сказал, что он читал в „Ллойде“, будто Яноша скоро назначат заместителем министра культов и просвещения, и спросил, правда ли это. Янош ответил, что ему предложили, но он не хочет. Папа удивился: „Не хочешь стать замминистра?“ Янош тихо сказал: не хочу. Когда они уехали, мама сказала, что она недовольна настроением молодых. Янош был какой-то рассеянный. Меня он весь вечер словно и не замечал».

Предложение занять пост статс-секретаря по делам культов и просвещения барону Яношу Фридецкому действительно было сделано. Идея принадлежала премьер-министру, который окончательно хотел отмежеваться в своей политике от «дела Розы». И, поскольку в прессе продолжали превозносить до небес молодого депутата, спасителя нации, премьер подумал, что сможет одним ударом покончить с этой историей, усадив молодого бунтаря в освободившееся кресло в правительстве.

Между тем Янош давно уже перестал быть бунтарем. Все, что у него было и могло быть, он отдал бы за один-единственный поцелуй Эльзы, за то, чтобы ужасные слова, прозвучавшие в ту ночь после свадьбы, не отдавались больше у него в ушах. Он не знал только, что ему делать. Не знал, с чего начать и как начать то, что он хотел бы. Жену свою он видел только за обедом и ужином.

А Эльза с помощью лакеев и горничных предпринимала такие ловкие маневры, что каждый раз ухитрялась исчезнуть до того, как он успевал завести разговор. По вечерам дверь в спальню всегда оказывалась заперта изнутри. Вся прислуга в доме уже знала, что супруги все еще так и не стали супругами. Утром и после обеда Янош уходил из дому, а так как в клубе он не хотел появляться, чтобы не принимать запоздалых поздравлений в связи с делом Розы и вступлением в брак, то он бесцельно бродил по окраинным улочкам Буды, дважды пешком добирался до Хювешвельди, которая с ее лысыми деревьями казалась сейчас такой же опустошенной и бесприютной, как и он сам.

Перебирая в памяти события последнего месяца, он начал понимать, что Эльза намеренно заманивала и обольщала его вплоть до последнего момента и что если бы он не был настолько ослеплен любовью, он увидел бы, что с ним затеяли что-то неладное и ненормальное. Подавленность и нежелание жить, которые едва не доводили его до самоубийства, в эти минуты сменялись гневом, готовностью бороться и еще раз попытаться повернуть колесо судьбы.

В одну из таких минут и раздался звонок из канцелярии премьера, и ему предложили пост статс-секретаря. Янош ответил отказом, но этот отказ только утвердил премьера в мысли, что нужно обязательно нейтрализовать Яноша как весьма опасную силу, сделав его членом своего кабинета. И он велел Фабиану Фюреди уламывать Яноша до тех пор, пока тот не поддастся и не клюнет на приманку.

Фюреди, пригласив к себе Яноша, изобразил предложение поста как самую что ни на есть свою личную просьбу и представил все так, будто иного пути покончить с коложварской историей вообще не существует.

Чтобы придать делу видимость большой важности и срочности, Фюреди предложил Яношу еще раз встретиться в клубе в пять часов с тем, чтобы премьер, уезжающий наутро в Вену, мог доложить при дворе об окончательных результатах. На это Янош отвечал, что ему не хочется идти в клуб. Тогда Фюреди пригласил его на встречу в министерство, где в эту пору уже вообще никого не бывает.

Янош весьма неохотно прибыл на улицу Хольд, молча выслушал министра и, так как у него не было уже ни желания, ни сил сопротивляться, в конце концов согласился стать — как выразился Фюреди — его молодой и крепкой правой рукой. А он смотрел на седую голову министра и думал лишь о том, до чего же странно связала его судьба с этим человеком. Даже теперь, когда связывавшее их звено уже выпало из цепи и перестало существовать, они все равно не могут оторваться один от другого. В его ушах постоянно звучало имя Адели, и он все чаще думал: невероятно, как много может быть в женщине нежности и доброты, которую Адель нашла в себе для него. Он решил, что в ближайшие же дни съездит в Татрасеплак: может быть, там он вновь обретет жизненные силы или окончательно смирится с мыслью о смерти.

Было за шесть, когда они вместе с министром вышли на улицу. Фюреди пешком отправился в клуб, а Янош сел в автомобиль и поехал к себе домой.

Проезжая по улице Кальмана, Янош выглянул в окно. Из ворот одного дома вышла женщина. Янош не увидел, а скорее почувствовал: «Эльза!» Сердце его учащенно забилось, в висках застучало. На следующем углу он посигналил шоферу и сказал:

— Остановитесь, я выйду. Поезжайте домой.

Шофер поехал дальше, а Янош бегом возвратился назад. Женщина тем временем уже успела выйти на Вацский кольцевой проспект. Она шла к месту стоянки экипажей. Теперь Янош уже хорошо видел, что это действительно его жена. Она села в пароконный экипаж, назвала извозчику адрес их квартиры. Пролетка укатила, а Янош остался на месте и смотрел ей вслед. Затем он вернулся на улицу Кальмана, решив точно установить дом, откуда вышла его жена. Он искал аптеку, вернее, аптечную вывеску — Эскулапа со змеями, обвившимися вокруг палок за его головой. Почему именно аптеку, он сам не мог бы сказать, но, найдя аптеку, он уже твердо знал, что это и есть тот самый дом, из которого вышла его жена. И теперь он знал также и то, что это должен быть дом № 7, потому что вспомнил, как однажды, после обильного возлияния и последующей ночной прогулки, он на извозчике привез сюда Реже Розу. Теперь он уже