Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

Я включил прицел. Если бы кто-то мог видеть то же, что и я, у него бы, наверное, захватило дух.

Желтое кольцо, точка и перекрестие вспыхнули перед моими глазами. Перекрестие, словно приклеенное к стеклу, было неподвижно, зато кольцо с точкой посередине двигалось противоположно маневрам самолета. Если я тянул ручку на себя, прицельная марка уползала вниз. Если закладывал левый вираж, кольцо с точкой смещались вправо, чутко реагируя на малейшие отклонения рулей. Новичку будет не очень удобно, если марка будет так прыгать.

Когда же я развернулся на цель, то немного разочаровался. Моя чуйка воздушного снайпера подсказывала: если я начну стрелять по данным прицела, то снаряды уйдут в «молоко». Далеко в молоко. Стоит ли вообще расходовать боекомплект?

Я тут же доложил обо всем на землю и добавил:

— Может, не стрелять вообще? Я могу по памяти все нарисовать.

Мне ответил Борин.

— Вихрь, все же дай залп. Хочу сам во всем убедиться. Только стреляй по марке, Леша. Чутье — это в бою хорошо. Но к делу его не подошьешь.

— Понял, выполняю.

Я, вопреки своим, ощущениям и желаниям, наложил желтый круг с точкой на цель и нажал на гашетку. Самолет вздрогнул. Яркие вспышки разрывов блеснули в стороне от прицела. Обычно таких всполохов не бывает. Видать, во взрывчатку добавили магний для лучшей заметности.

— Готово! — доложил я.

— Сделай еще пару заходов, Леша. Ну, пожалуйста, — Борин протянул это голосом нищего на паперти.

— Не могу не отказать другу в слезной мольбе, — ехидно ответил я и снова развернулся на цель.

Вспышки опять блеснули в стороне от мишени. И вдруг среди грязи полигона я увидел неяркую точку. Она быстро перемещалась от мишени к тому месту, где только что легли снаряды. Кто это? Зверь? Человек? Но здесь никого не должно быть — запросто можно обнаружить себя развешанным на ближайших соснах и березках.

Я убрал палец с гашетки, поставил пушки на предохранитель и помчался прямо на непрошеного гостя. На развороте я разглядел безумца, вернее, безумцев, рискнувших сунуться под мои снаряды. Три мальчугана лет, кажется, двенадцати… нет, два мальчика и девочка в цветастом платке, что было сил, мчались по вспаханной снарядами земле. Я пронесся прямо над ними, не забыв включить камеру.

Грязно-серые брюки и тужурки сливались с землей — с дистанции залпа и не заметишь. Если бы не яркий платок на голове девчонки, сейчас они все были бы мертвы.

Меня прошиб ледяной пот. Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Дрожащей рукой я нажал на тангенту радиостанции.

— База, я — Вихрь. На полигоне посторонние, — мой голос стал хриплым и дрожал. — Повторяю: на полигоне посторонние. Дети. Два пацана и девчонка. Вышлите взвод охраны.

— Вихрь, ты уверен? — спросил Борин.

— Да. Круги над ними нарезаю. Бегут к лесу на северо-западе от полигона. Они, если что, у меня на пленке. Неплохое кино получится. Увлекательное. Особенно для родителей.

— Принято. Дуй на базу, Леша. Охране я сообщу.

— Понял. Конец связи.

Я еще раз описал над полигоном круг и взял курс домой. Через несколько минут «десятка» уже катила по бетону Ходынского поля. Я зарулил на стоянку и выключил двигатели.

Глава 6

Старый враг

Фернандо торопливо помог мне выбраться из кабины, выдернул из камеры кассету с пленкой и помчался в фотолабораторию. Я же побрел на склад — после такой встряски мне нужен был хотя бы стакан горячего чая. Несладкого, естественно.

Разумеется, я выложил кладовщику все, что со мной только что произошло. Надо было выговориться и мне очень кстати подвернулись свободные уши.

— Еще бы немного, Петр Иваныч, и я бы убил их. Не знаю, смог ли бы летать после такого. Это как… как тогда! Только случайно.

— Понимаю. Ты пей чай. А я вот тебе расскажу одну историю. На одном линкоре… назовем его «Низвержение самодержавия», флагманский артиллерист придумал хитрую штуку. Наводим по настоящему кораблю — посыльному судну, а стреляем по мишени. Для этого прицелы сместили набок — аж на тридцать градусов.

Старый моряк прервался, наливая себе новый стакан чая.

— И что дальше-то?

— А дальше — орех, как говорится… Командир кормовой башни опоздал на корабль из увольнения — с молодой женой развлекался. Сел на свое место — а прицелы набок. Он и давай их согласовывать, как положено. А утром — стрельбы. Дали пристрелочный залп — где снаряды, не видно. Потом сообразили, куда ухнули, стрельбы остановили, да поздно.

— Потопили кораблик-то?

— Чудом обошлось, как и у тебя. Яичница сгорела да командир «Посыльного» пальцы обжег. Прямое попадание, да в мелкую посудину, да с первого залпа — дело случая. Флагарту выговор объявили. Башенному командиру — месяц «губы»… гауптвахты. Могло бы и до трибунала дойти.

— Как пить дать. Это вы все сами видели?

— Не, каперанг Кирдяга рассказал. А вот еще…

Кладовщик не успел продолжить. Распахнулась дверь и к нам влетел растрепанный Фернандо:

— Давай к нам кино смотреть. Пленку проявили.

Я подскочил и ринулся к двери, но остановился:

— Не желаете с нами, Петр Иванович?

— А… нет, — махнул рукой кладовщик. — Что смотреть-то? Я уже всякого навидался.

— Ну, как хотите.

И я побежал в комнату разбора полетов, где стоял проектор. Там нас уже ждали Поликарпов и Борин. В самом темном углу пристроился майор НКВД Василий Брагин.

Фернандо выключил свет и запустил проектор.

Первые два «эпизода» показывали собственно результаты испытаний прицела — вспышки снарядов, усердно роющих землю в стороне от мишени. Зато на третьем отрывке камера с беспощадностью, доступной лишь бездушной железяке, запечатлела двух пацанов и девчонку, со всех ног мчащихся к самому опасному месту — туда, куда только что легли две моих очереди. Девчонка споткнулась, полетела кувырком. Мальчуган помог ей подняться и на этом съемка прервалась.

Никто не сказал ни слова. Только стрекотал проектор, да шелестела пленка, уже перемотанная на другую бобину. Фернандо повернул выключатель, и наступила мертвая тишина.

— Как же дети оказались на полигоне? — Поликарпов задал наконец вопрос, вертевшийся у всех на языке.

— Наверное, за грибами пошли, да заблудились, — ответил… вернее, попытался ответить Фернандо.

— Ага, весной, — съехидничал я. — Хорошая попытка, но нет. Не знаю как в Испании, а у нас за грибами ходят