Читать книгу - "Сага о летчике. Том 3. Дело чести - Максимилиан Борисович Жирнов"

Любовь Петровна только улыбнулась на мою выходку. Впрочем, улыбка ее вышла жесткой, точно у начальницы столичного статистического учреждения.

Ира взяла меня под руку и мы уже широким шагом направились к выходу из парка, как фотограф поймал меня за рубашку. «Лейка» с новомодной электрической блиц-лампой уже была готова к бою. Шустрый молодой человек, однако.

— Вы такая ладная пара, — сказал он. — Точно две половинки. Можно я вас щелкну?

Я пришел в ужас. У меня перед глазами встало опечаленное лицо Марины — моей безвременно ушедшей жены. «Фотографироваться вместе — плохая примета. Не быть нам вдвоем» — сказала она в тот день, когда я чудом приткнул самолет с отказавшим двигателем у реки. Нас тогда «щелкнул» Томашевич.

Марина оказалась права. Больше я этой ошибки не повторю.

— Нет. Не бывать этому. Плохая примета. Не хватало мне потерять Иру. Еще и Иру…

— Я слышала, летчики очень суеверны, — вмешалась Любовь Петровна. — Но во всем этом есть резон. Пойдем, Георгий.

— Подождите! Можно тогда я сфотографирую вас по отдельности?

— Вот это пожалуйста.

Георгий пыхнул блиц-лампой Ире и мне в лицо.

— Аааа! — я заорал и карикатурно замахал руками. — Я ослеп! Ничего не вижу! Где я? Кто здесь? А! Бедный Йорик…

Любовь Петровна рассмеялась от души. Смех ее показался мне больше жестяным, чем серебряным.

— Да у вас талант, — заявила она. — Вам бы на сцене выступать. Или в комедиях сниматься. Вроде «Веселых ребят».

— Спасибо. Учту это, когда врачи меня спустят с небес на землю. По крайней мере, у меня будет выбор.

— Между чем и чем?

— Между театром, кино и цирком с конями… то есть, с волками. До свидания, Любовь Петровна. Не буду больше отнимать у вас время. И спасибо вам большое еще раз.

Ира взяла меня под руку. Мы удалились, оставив великую актрису в полном недоумении от моих слов. Она же не знала, что я недавно пережил.

Мы вышли из парка и, держась за руки, побрели к метро. Вдруг позади нас раздался цокот копыт и поскрипывание колес. К нам катила повозка, запряженная старой, но ухоженной лошадью. Возницей был пожилой мужчина с окладистой бородой, усами и бакенбардами. Серо-зеленая шинель, красный пояс — кушак, и кучерская шляпа с лентой и пряжкой выдавали в нем человека старой школы. Наверное, нам довелось встретить одного из последних извозчиков Москвы. После открытия метро их почти не осталось. А ведь когда-то город кишел разными там пролетками, фиакрами и фаэтонами.

— Эй, молодые! — зычно выкрикнул дед. — Не желаете ли прокатиться?

— Поехали, отец! Где наша не пропадала? Ира, за мной!

Мы устроились на мягком сидении за козлами. Гладкая кожа обивки была вытерта до блеска. Перед моими глазами словно пронеслись видения далекого теперь прошлого.

Вот щеголеватый офицер с револьвером на боку легко запрыгивает на подножку. Вот молодой человек подает руку невесте в пышном платье. Или грузный, важного вида чиновник — наверное, действительный тайный советник, не меньше, кое-как забирается в кузов. А вот…

— Вам куда ехать-то, барин? — вежливо поинтересовался возница.

— А… Гони на Парк-Лейн 426… Шучу. На Пречистенку, — я назвал адрес.

— Но, старушка древняя! — возница хлопнул поводьями. — Разомни свои старые косточки.

Лошадь фыркнула, цокнули подковы, скрипнули изношенные оси, и мы покатили по московским улицам.

К этому времени окончательно стемнело. Зато взошла луна. Ее сияние забивало яркое уличное освещение — цветное, нарядное. Москва выглядела, точно витрина только что открытого универмага. С другой стороны, столица и есть главная витрина Советского Союза.

Ира не выпускала из своей ладони мою руку, осторожно сжимая ее пальцами. Могучая дева, похоже, наслаждалась каждой проведенной со мной минутой. Я тоже млел, но по старой привычке крутил головой из стороны в сторону, подмечая разные мелочи. Например, два темных силуэта на фоне освещенной занавески явно целуются. Надеюсь, у этой пары все будет хорошо.

Извозчик оказался словоохотливым малым.

— Я же не «ванька» был. «Лихач» — больших людей катал. Вот в тринадцатом-то году Жуковский в этой самой коляске ехал. Отец русской авиации, говорят. Слышал про такого? Вез его от Кремля до Николаевского вокзала.

— Краем уха, — рассеянно ответил я. — Все-таки я — летчик.

— Вот как? Хотелось мне летать, как птице, да не судьба. Так всю жизнь по земле и ползаю.

Извозчик тараторил без умолку. Впрочем, он говорил, скорее, по старой привычке. Усвоим ли мы сказанное или пропустим мимо ушей, его не особо волновало. Но все же одну вещь я усвоил: этому человеку было совершенно по барабану, кого и при какой власти возить.

Что при царях, что при советском строе, старый возница катался туда-сюда со своей пролеткой и в ус не дул. Он не интересовался, кто у руля. Никакие кризисы и трудности не могли выгнать его с московских улиц. Но теперь время против него. Скоро такие, как он, останутся только в качестве аттракциона. Его клиенты буквально провалились сквозь землю — в метро. Прогрессу все равно на кого наступать. Хорошо это или плохо? Время покажет.

— Просыпайтесь, барин! Приехали!

Пролетка, скрипнув, остановилась. Я отсчитал деньги, не забыв добавить щедрые чаевые.

— Благодарствую, барин, — извозчик приподнял шляпу. — Надеюсь, свидимся еще.

Вновь зацокали подковы. Пролетка исчезла за углом. Я схватил Иру за руку и потянул в квартиру. Надо бы закончить постельные дела пораньше. А то завтра на работу — и летать, летать, летать. Тихий день окончился. Начались трудовые будни.

Глава 5

Чудом обошлось

Первый, кого я встретил, когда приехал на своем любимом мотоцикле на аэродром, был инженер Борин — его дурацкие усики видно за версту. Он мирно беседовал с фотографом, которого я вчера встретил в Сокольниках. Кажется, его зовут Георгий. Интересно, что он забыл в КБ Поликарпова?

Борин подскочил ко мне и начал трясти мою руку так, словно собрался отломать ее и подарить собеседнику. Но поскольку наш знаменитый радиоинженер все-таки не Ира, он потерпел сокрушительное фиаско. Рука осталась при мне.

— Привет, Лексей Васильич! Знакомься. Наш новый сотрудник — Егор Андрианов. Будет фиксировать результаты испытаний на кинопленку.

Меня подобное не удивило. Поликарпов неоднократно говорил о том, что в КБ не хватает ни лаборанта, ни фотографа.

— Вчера он был Георгием, а сегодня уже «Ягор». Во