Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

веков разделило знания византийских инженеров о том, как возвести купол собора Святой Софии в Константинополе (построен в 537 году н. э.), и купол Брунеллески во Флоренции (построен в 1418–1434 годах), провозглашенный чудом инженерной мысли. Симптомом этого восхищенного взгляда в прошлое является то, что гелиоцентрическую модель Коперника окрестили «пифагорейской системой», тем самым давая понять, что его теория была лишь повторением того, что уже было известно в древности.

Бэкон не разделял концепцию Золотого века. Его мировоззрение олицетворяло тот аспект Возрождения, который видел в себе не просто открытие заново, но возрождение в подлинном смысле — как начало с чистого листа. Разумеется, для того чтобы новый прогресс стал возможен, исследование должно было быть свободным. Поскольку оно еще далеко не везде было свободно от религиозной ортодоксии, Бэкон счел необходимым доказать, что оно должно быть таковым, стремясь найти способ отделить философию от религии, дабы последняя не препятствовала прогрессу. Частью этой задачи была борьба с суеверием — естественным следствием религии. Бэкон писал: «Хорошо ответил тот, кому в храме показали изображение людей, спасшихся от кораблекрушения по обету, и при этом спросили: признает ли он теперь могущество богов? Он же спросил в ответ: „Да, а где же изображения тех, которые утонули, несмотря на свои обеты?“». Бэкон описывал «слепое, неумеренное религиозное рвение» как «беспокойного и неукротимого врага» познания.

ДЕКАРТ (1596–1650)

Другим великим поборником метода был современник Бэкона Рене Декарт. Применяя свой метод к тому, что представлялось ему фундаментальными проблемами, Декарт поднял вопросы, которые определили ход многих философских дискуссий в последующие века: вопросы о скептицизме и достоверности, о природе разума и его отношении к материи, а также о роли разума. В знак признания этих достижений и их влияния историки философии окрестили его «отцом философии Нового времени».

Декарт родился в Ла-Э (позднее переименованном в Декарт в его честь) во французской Турени. Сначала он учился на юриста, затем отправился в Нидерланды, чтобы поступить на службу в голландскую армию ради изучения военной инженерии. Это укрепило его интерес к математике, в которую он внес важный вклад. Его главным интересом была физика; он стремился заменить аристотелевскую картину вселенной, которой учила Церковь (которой в остальном он оставался верен на протяжении всей жизни), своей собственной. Чтобы подготовить почву для своей науки, он чувствовал необходимость решить вопрос о том, как мы можем приобретать знания и достигать истины. Его книга на эту тему, «Размышления о первой философии», стала классическим трудом, закрепившим за ним звание «отца философии Нового времени».

Представления Декарта о том, как мы можем приобретать знания, состоят из двух частей. Первая заключается в том, что познание должно состоять из небольших, осторожных шагов от одной ясной идеи к другой, причем каждый шаг должен тщательно проверяться, пока цепочка рассуждений не будет завершена. Вторая состоит в обеспечении того, чтобы отправная точка этой цепочки была несомненно достоверной. Для достижения этой достоверности Декарт, как известно, применил метод сомнения.

Первый принцип его метода заключается в том, чтобы «никогда не принимать за истинное ничего, что я не признал бы с очевидностью таковым... и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму так ясно и отчетливо, что никоим образом не может дать повода к сомнению». Он применил этот метод к взаимосвязанному набору из четырех основных вопросов. Первый: «Что я могу знать с достоверностью?» Следующие два: «Каково устройство Вселенной?» и «Каковы отношения между ее фундаментальными составляющими?» Последний вопрос касается существования «благого бога», поскольку Декарту требовалось это понятие, чтобы помочь с ответом на первый вопрос. Как часто бывает в философии, ответ на первый вопрос определил ответы на остальные.

«Метод сомнения» действует следующим образом. Даже если я сомневаюсь во всем, что обычно считаю знанием или верой, я не могу сомневаться в том, что существую. Это отправная точка достоверности. Этот аргумент, кажущийся столь простым и прямым, является знаменитым декартовским cogito, ergo sum: «Я мыслю, следовательно, я существую». Затем он сразу же задается вопросом: что представляет собой эта вещь, о существовании которой я знаю с достоверностью, это «я»? Он отвечает, что даже краткое размышление показывает: «я» — это разум или мыслящая вещь, даже если у «меня» нет тела (поскольку можно усомниться в наличии у себя тела).

Но как перейти от знания — каким бы достоверным оно ни было — о том, что я существую как мыслящая вещь, к существованию чего-либо еще, помимо меня, — и прежде всего внешнего мира и других «я»? Декарту нужно нечто, что позволило бы распространить достоверность за пределы отправной точки cogito. Он находит это в идее существования благого бога: уточнение «благой» крайне важно, поскольку благой бог не пожелал бы, чтобы мы заблуждались, если мы правильно используем способности, которыми он нас наделил. (Злое божество, без сомнения, находило бы удовольствие в том, чтобы нас обманывать.) Соответственно, Декарт предлагает доказательства существования такого божества и попутно утверждает, что в ошибках, которым мы подвержены, следует винить не божество, а нашу собственную падшую после Адама природу.

Обратите внимание, что декартовский «метод сомнения» критически зависит от отбрасывания любого убеждения или притязания на знание, которое допускает малейшее сомнение, каким бы маловероятным или нелепым это сомнение ни казалось. Цель состоит в том, чтобы увидеть, что именно — если вообще что-то — остается после того, как подвергнуто сомнению всё, что только возможно подвергнуть сомнению. То, что останется, будет абсолютно достоверным. На то, чтобы по очереди исследовать каждое отдельное убеждение, ушло бы невероятно много времени, поэтому Декарту требовался абсолютно общий метод отбрасывания того, в чем можно усомниться. Он сделал это, обратившись к аргументам скептиков.

Использование скептических аргументов не делает его скептиком; напротив, он использовал эти аргументы лишь как эвристику, как вспомогательное средство для построения своей теории познания. Поэтому он заслуживает названия «методологического скептика», а не «проблематического скептика» — под последним термином понимается всякий, кто считает, что скептицизм представляет собой реальную угрозу для обретения знания. Большинство философов со времен Декарта полагали, что он не дал адекватного ответа на поднятые им скептические сомнения и что поэтому скептицизм действительно является проблемой.

Первое скептическое соображение, которое использует Декарт, — это напоминание о том, что наши чувства иногда вводят нас в заблуждение; ошибки восприятия, иллюзии и галлюцинации могут порождать и нередко порождают у нас ложные убеждения. Это должно побудить нас как минимум к осторожности в доверии к чувственному опыту как источнику истины. Но даже в этом случае останется много вещей,