Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

любые другие соображения, необходимо решительно избрать тот путь, который спасет жизнь и сохранит свободу общества в целом». Таким образом, беспощадность, предписываемая государю, рекомендуется и народу, если того требует необходимость; приверженность Макиавелли откровенному реализму сохраняется до самого конца.

Томас Мор (1478–1535) в полной мере развивает идею о том, что республика будет процветать наилучшим образом, если все ее граждане будут преданы добродетели — именно добродетели, а не virtus. В отличие от более ранних гуманистов, таких как Петрарка, для которых благое государство являлось лишь средством достижения otium, досуга, необходимого для аристотелевской созерцательной жизни, для граждан «Утопии» Мора конечной целью является стремление к добродетели ради нее самой. Когда каждый находит радость в личной и общественной добродетели, государство пребывает в мире — как внешнем, так и внутреннем, оно свободно и не терзаемо «заговором богачей, под предлогом и во имя государства преследующих свои личные интересы». Общественное служение — благороднейшее из призваний; и Мор признает силу платоновского взгляда (выраженного персонажем Рафаилом Гитлодеем) о том, что упразднение частной собственности и «полное равенство имуществ» сделали бы возможной описанную им Утопию. Этот взгляд осознанно восходит к платоновскому «Государству». Но — что, пожалуй, неудивительно — сам Мор заканчивает на ноте сомнения относительно столь абсолютной системы коммунизма, которая, как он понимает, служит «фундаментом» описанной Гитлодеем Утопии, то есть «их совместного проживания без какого-либо употребления денег, коим полностью уничтожились бы всякое благородство, великолепие, блеск и величие, которые, по общему мнению, составляют истинное украшение государства». Он не заканчивает книгу прямым одобрением этого последнего взгляда; он признает, что и сам хотел бы видеть в своей стране многое из описанного Гитлодеем, однако оставляет открытым вопрос о том, какие именно вещи он не желал бы там видеть.

ЧАСТЬ III Философия Нового времени.

Становление новоевропейской мысли.

С IV по XIV век нашей эры растущее господство религии над умами европейцев означало, что философия была по большей части служанкой богословия, и, как отмечалось в начале части II, для философских размышлений становилось всё более опасным отклоняться от догматической ортодоксии, навязываемой Церковью. Эта хватка была ослаблена Реформацией XVI века. Она ослабла не потому, что Реформация принесла с собой новый интеллектуальный либерализм, — скорее наоборот, если вспомнить, к примеру, о жесткости кальвинизма, — а потому, что религиозные власти в большинстве протестантских регионов Европы больше не имели силы для принудительного насаждения богословской ортодоксии или контроля над размышлениями и научными изысканиями. Одним из непосредственных результатов, как уже упоминалось, стал всплеск интереса к оккультизму — магии, астрологии, каббале, герметизму, алхимии и мистицизму, но посреди всего этого, и отчасти благодаря этому, произошло также освобождение философского и научного поиска.

Начало Реформации, как известно, положил Мартин Лютер, когда в 1517 году прибил свои девяносто семь тезисов к дверям церкви в Виттенберге. Он был не первым, кто выступил против злоупотреблений Церкви, но он жил на заре появления новой могущественной технологии — книгопечатания. За полвека до протеста Лютера печатный станок Гутенберга был скопирован в сотнях городов по всей Европе, и с них уже сошли миллионы печатных книг. Это был яркий пример того, как быстрое внедрение новых технологий меняет ход истории.

Интерес к магии, алхимии и другим «оккультным наукам» представлял собой различные попытки найти кратчайший путь к управлению природой ради достижения одной или нескольких великих целей: превращения неблагородных металлов в золото, сохранения молодости, обретения бессмертия и предсказания будущего. За этим последовало много нелепостей*. Однако более проницательным умам было ясно, что среди подобных устремлений кроются возможности для более глубокого понимания мира. Чтобы отделить здравый смысл от нелепости, требовался, как они понимали, метод. Двумя главными фигурами, выступавшими за разумные методы познания, были Фрэнсис Бэкон и Рене Декарт. Поэтому этих двух мыслителей считают основателями философии Нового времени — не в последнюю очередь потому, что, описывая и применяя отстаиваемые ими методы, они тем самым отвергли предпосылки, жаргон и богословские ограничения, которые со времен Средневековья всё сильнее тяготили и засоряли философию.

Общим для Бэкона и Декарта было неприятие схоластики и ее аристотелевских оснований, однако они расходились во взглядах в одном отношении, которое сыграло важную роль в последующей истории философии. Бэкон был эмпириком, Декарт — рационалистом (в эпистемологическом смысле этого термина). Это различие привело к условному делению философов XVII и XVIII веков, последовавших за ними, на два лагеря: эмпириков, ведущими фигурами среди которых были Джон Локк, Джордж Беркли и Давид Юм, и рационалистов, чьими ключевыми представителями после Декарта стали Барух Спиноза и Готфрид Лейбниц.

Эмпиризм — это воззрение, согласно которому всякое подлинное знание должно либо проистекать из опыта познания мира, либо проверяться им, а под опытом понимается чувственный опыт: зрение, слух, осязание, вкус и обоняние, подкрепленные приборами (телескопами, микроскопами, осциллографами — словом, научными инструментами), расширяющими границы и возможности наблюдения.

Рационализм в эпистемологическом смысле — это воззрение, согласно которому подлинное знание может быть достигнуто только разумом, путем рациональных выводов из первоначал, логических оснований или самоочевидных истин.

Естествознание служит парадигмой знания для эмпириков; оно включает в себя наблюдение и эксперимент. Математика и логика дают парадигму для рационалистов; выводы математического и логического мышления вечны, неизменны и достоверны — именно такой, по мнению рационалистов, и должна быть истина. Огромное влияние на этот образ мыслей оказал Платон.

Историю философии XVII и XVIII веков венчает гигантская фигура Иммануила Канта, который отверг противопоставление эмпиризма и рационализма, предложив вместо этого их синтез. Как мы увидим далее, он утверждал, что как опыт познания мира, так и мышление о нем, а также и сам мир, каким мы его познаем на опыте и мыслим, возникают из сочетания данных опыта и воздействия на них разума — и что ни опыт познания мира, ни сам мир в том виде, в каком мы его воспринимаем, иначе невозможны.

ФРЭНСИС БЭКОН (1561–1626)

Бэкон был государственным деятелем, юристом, эссеистом и философом. Он сделал блестящую карьеру в период между поступлением в Кембриджский университет в возрасте двенадцати лет и падением с высокого поста (вероятно, в результате политических интриг) в возрасте шестидесяти лет в 1621 году. Будучи человеком занятым и амбициозным, он тем не менее умудрялся уделять время своей главной страсти — изучению философии и науки. Оказавшись на вынужденном досуге после своего падения, он задался целью