Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

познакомилась, когда вас разыскивала. Я должна вам передать бумаги от одного человека, от моего дедушки. Это ваш старинный друг.

– А как его фамилия?

– Непрядвин.

Зотов отодвинулся подальше. Тошнотворный холод стал подниматься у него от ног до самого сердца.

– Он умер недавно, месяц назад. В Орше, – сказала она. – Я узнала ваш адрес в справочном бюро.

…Месяц назад Зотов почувствовал освобождение. Он хорошо помнит. И он окончательно решил перебраться сюда. Соседи по столику в доме отдыха спрашивали: «Что это вы повеселели, Петр Алексеевич?» А он и сам не знал почему.

– Дедушка сказал про вас: «Он от меня освободился, значит я скоро умру». Тореадор и летучая мышь от него отказались, он и я жили вместе. Деньги они не высылали, но у нас было имущество.

– Подожди меня здесь, я позвоню. Нет, – сказал Зотов. – Пойдешь со мной. Вылезай.

Она вылезла. На ней было белое платье в синий горох. Он взял ее за руку и пошел в коридор звонить.

Когда он взял ее за руку, ее ладошка трепыхнулась, устроилась поудобнее и притихла, как будто уснула, в его руке. «Боже мой, вот он, дом сердца моего!»

Пока он вел ее по коридору и говорил по телефону, пальцы его окаменели и высохли от неподвижности, как старые корни, будто он держал в руке не ладошку, а сердце.

– Маша, – сказал он в трубку. – Хорошо, что ты еще не уехала. У меня здесь внучка Непрядвина… Ага. Надо поговорить и все обсудить… Он месяц как помер… Как ее зовут? Как тебя зовут?

– Анастасия.

– Слыхала? Настя ее зовут.

– Сейчас приеду, – сказала Мария.

Потом он положил трубку и спросил Анастасию:

– А почему у тебя такая счастливая рожа?

– Я не знаю.

– Что там, в бумагах?

– Не знаю. Дедушка велел передать сверток и письмо. Он сказал, что вы обрадуетесь.

Она достала из-под подушки сверток и письмо. Когда Зотов вскрыл сверток, он не стал читать письмо. В свертке были его тетрадки с 1910-го по 1919 год. И Зотов опять встретился со своей старой ненавистью, старой любовью и старой магией дедова и отцовского общения с ним. Зотов встретился с собой самим, каким он был в начале века. Он отвернулся и заплакал. Вот так.

Потом он спросил, не поворачиваясь:

– Я не понял, кто твои родители?

– Папа – тореадор, а мачеха – летучая мышь. Они уехали на гастроли насовсем. Они нас бросили. Официально.

– А ты?

– Я и раньше жила с дедушкой. У нас было имущество, и я стала дедушкина дочь.

– Почему же у тебя такая счастливая рожа?

Она всхлипнула, и это было как дождь при солнце, как грибной дождь и как ее светящиеся волосы.

– Я не знаю, – сказала она.

И стала смотреть на него.

– Потому что вы так смотрите, – сказала она.

А как же ему смотреть на этого ребенка, который не знал, кто он, от кого приехал, и не ведал, что творит с ним, с Зотовым.

Боже мой, двадцатый век кончается! А казалось, ему сносу нет.

В письме было написано: «Зотов, сбереги Настю».

Чтобы это прочесть, пришлось отпустить ладошку. Чтобы это прочесть, нужно было прожить жизнь, и все смерти, и его смерть.

Потом начались бытовые хлопоты.

Приехала Мария, и Зотов сошел с ума и вел себя недостойно.

Он понимал, что сошел с ума, но его оправдывала важная причина – Настя свела его с ума, и Зотов с него сошел, торжественно держа ее за руку.

Зотов умел любить, братцы, черт возьми, он ведь умел любить!

Ум ему уже был ни к чему. Он не стал дураком, но ум ему больше был не нужен. Зотов стал огрызающийся пес.

Когда приехала Мария, у них состоялся тихий разговор. А его девочка смотрела в окно и смеялась.

– Надо торопиться все оформить. Официально, – сказала Мария.

– Это кто же будет усыновлять? – прорычал огрызающийся пес.

– Я, Петя, я.

– Ага, – прорычал огрызающийся пес. – Она ко мне приехала, а ты усыновишь?

– Сердцем чую, что так надо. Мне без нее не жить.

– Жить не жить… Мне она самому нужна!.. У меня одни оглоеды… – прогавкал огрызающийся пес. – Я ее на фортепьяно буду учить, рисованию и физике по Хвольсону! Панфилов на гитаре обучит! Книжки ей подарю с рецептами – кухня таджикская, грузинская, Молоховец – советы молодым хозяйкам, последнее издание восемнадцатого года – больше не издавали! У меня стихи Блока есть про любовь! Пушкин юбилейный, тридцать седьмого года! Фотоаппарат куплю! В балет отдам!

– Петя… – сказала Мария. – Уймись, а?

А девочка смотрела в окно и смеялась. Видно, Непрядвин в ней хотел исцеление найти и продление своей тропы, когда писал письмо: «Зотов, сбереги Настю», – и это его посмертная истина и магия. И ясно, что оставалось делать: удочерять в приемыши, и не дать пропасть роду Непрядвиных, и вернуть к истокам их дороги. К великому Митусе… «Вы, князья, Всеславовы внуки, крамолами своими наводите поганых на землю Русскую, и век человеческий прекращается… проклятие вам вовеки и мечами опозоренными рыть землю на могилы себе…» А девочка смотрела в окно и смеялась.

– Опять не ушел, – говорила она.

И волосы ее светились.

Но Зотов хоть и дурак дураковский, а голова на плечах, этого не отнимешь. Марии деваться некуда.

– Все, Маша, – сказал он. – Выхода нет. В загс пойдем. Будем расписываться.

– Нет, – сказала она с тоской. – Не срами меня.

– Не бойся, – сказал Зотов. – Живи где живешь, и я буду жить где живу, а будем мы ей отцом и матерью. Деваться тебе некуда. А я хочу на тот свет твоим законным мужем пойти и отцом Настеньки. Как это и было в начале начал. Потому что род наш старше непрядвинского. Потому что когда Адам пахал, а Ева пряла – кто тогда был господином?

55

Марию провожали на пенсию и всех позвали.

– Ты уже был в поле?

– Был.

– Что тебе понравилось в поле?

– Поле.

Вообще-то, Серега еще ни хрена не понимал в биологии, но он знал твердо: корову есть нельзя.

Ее надо кормить и доить, но есть ее нельзя. Она корова. Она смотрит, и у нее изо рта торчит травина.

– Давай поклянемся, – сказал он.

– Давай. А в чем? – спросила Настя.

– Что мы придумаем еду, из-за которой их не надо будет убивать.

– Клянемся, – сказала Настя. – А что мы будем есть? Нужны белки.

– Вообще-то, можно делать искусственные белки.

Ясно. Он собирается в химики. Жалко, что умер дед. Он знал Дмитрия Ивановича Менделеева. Но Менделеев тоже умер. Начнем с малого: кто у Зотова есть на химзаводе? Похоже, что Дима.

Но он ошибся. У Сереги-второго были более обширные планы.

– Вообще-то, есть другой путь, – сказал он уверенно. – Если сделать, чтобы человек вырабатывал хлорофилл, то он сможет питаться прямо