Читать книгу - "Дорога через хаос - Михаил Леонидович Анчаров"

Она обдумывает эту идею.

– Но тогда люди будут зеленого цвета, – сказала она. – Я не хочу быть зеленого цвета.

– Ничего, – успокоил он. – Если все будут зеленые, будет незаметно. Ходят слухи, что инопланетяне зеленого цвета. Наверно, они догадались.

Так рассуждали зеленые человечки.

Зотов с Марией слышали этот разговор, они сидели в клубе у открытого окна. Мария смотрела, как бегут облака, а он видел, как изо всех пор земли лезет трава.

Когда набился полный зал, поднялся председатель колхоза Яшка Колдун. Он сказал в полной тишине первые слова.

– От нашего качества – качество всей жизни, – сказал Яшка Колдун, председатель колхоза.

И далее в своей речи он начал кричать слова и сопровождать их жестами.

– Когда она уходила на пензию, – закричал председатель, – она пришла прощаться со стадом!.. Коровы все ревели и плакали!.. С двух войн – вдова без колечка!.. Что тебе подарить, родная? – спросил он ее на этих проводах. – Ты – герой! Бери из колхоза все, что хочешь. Хочешь машину «Волгу»? Бери. Хочешь трактор – трактор подарим… – сказал он с вызовом на собрании-проводах в присутствии областных начальников, стукнул кулаком по столу и заплакал. – Марья, хочешь, трактор подарю? Я хозяин, я! Им не понять! Я уже и забыл, когда я ссуду в банке брал! Этот год был тяжелый, а результаты нас радуют! Радуют нас результаты, и три с половиной миллиона на счету, и колхоз мой от банка независим. Радуют нас результаты? Радуют. Но ты, Марья, сработалась и уходишь на пензию, и все стадо ревет и прощается, – пусть проверят, ревет стадо и прощается; и чемпионка твоя ревет и слезы роняет на белые ведра, но ты сработалась, Марья, и нету у меня для тебя запчастей. Нету! – сказал председатель в присутствии всех людей, местных и областных, и опять ударил кулаком по столу, и отбил руку, и полил на нее водой из графина, а остальную воду выхлестал глотками гулкими, как слезы, в полной тишине. – Марья, что тебе подарить на память от колхоза, который радуется, что ты с нами живешь?.. Марья, не угнетай нас молчанием и печалью, а угнетай нас своим разговором, от которого мы радуемся. Марья, возьми сувенир от нас, – хочешь, мы скинемся – и механики соберут тебе на дворе комбайн? Или купим тебе вертолет или золотой графский портсигар с каменьями для мужа, которого у тебя нет, потому что его убили, неженатого, в первую половину любой войны? А может быть, ты хочешь подводную лодку?

И все ждали – что скажет Марья.

– Нет, Яша, – сказала председателю Мария в пронзительной тишине. – Нет, Яша, не надо мне подводную лодку, потому что из всех детдомовских сопливцев того военного года ты назвал меня «мама», и не плакал, и околдовал мое сердце, и по прошествии времени ты стал всем Яшка Колдун, а потом люди признали тебя председателем. Не плачь, Яша, а подари мне теленочка.

– Стадо? – спросил председатель, утирая лицо краем скатерти.

– Теленочка, серенького, с белыми ушами.

– Какого пола? – спросил председатель в полной тишине. – Девочку или мальчика?

– Девочку, – сказала Мария. – Я уже приглядела ее на лугу.

– Тихо! – крикнул председатель изо всех сил в полной тишине. – Если кто нарушит тишину, я наведу порчу на погоду в пределах района, и хлебные культуры полягут, а жирность молока упадет до ничтожного процента!

И все собрание местных материалистов не мешало Яшке Колдуну говорить как он хочет, потому что уже четверть века его нелепые слова оборачивались общей пользой.

– Не дари ты мне, Яша, подводную лодку, а подари серого теленочка с белыми ушами, и я назову ее Матильдия… Потому что судьба мне послала кого поить.

56

Жизнь плодится и развивается. Но, плодясь, она плодит тесноту и, чтобы выжить, творит новинку. И эта новинка опять плодит тесноту, и в этой тесноте опять родится новинка.

И потому естественный отбор, и искусственный отбор, и случайные катастрофы мутаций, и борьба за существование с другими существами и с себе подобными есть всего лишь следствия, а не причины живого развития. А причиной является закон тесноты и творчества, и одно без другого невозможно. А все остальное есть множественные попытки жизни этому закону соответствовать и жить дальше.

Потому что жизнь порождает только сама себя.

Это только раньше думали, что мухи родятся от гнилого мяса, а оказалось, что мухи родятся только от живых мух.

Сапожников Павел Николаевич называет зависимость творчества от тесноты, а тесноты от творчества словом «Время», по-гречески «Хронос». И стало быть, Зотовы – хронисты. А так как он считает, что жизнь это энергетический оптимум, то Зотовы еще и оптимисты.

Все так. Но как быть с фантазией? И в чем ее отличие от сознания? Ведь она тоже в голове, как и сознание? Как же они уживаются в одной голове? Там, наверное, такая толчея…

Однажды к Зотову пришел Сапожников и стал уклоняться от разговора. Прямо от порога было видно, что пришел уклоняться. Понюхал воздух и сказал:

– Прокурено все… Хоть бы окно открыл…

Ладно. Открыл.

А на дворе была отвратительная холодная погода. Видно, брала реванш за одичалую жару.

Выходной. Утренний телевизор хрипит. Организация механизации, механизация организации. Потом физзарядка пошла – одна нога здесь, другая – там. Потом – по области семь-девять, а сейчас в столице пять градусов тепла. Потом информация о термоядерном вечном двигателе: хотят потратить меньше энергии, чем получить.

А Сапожников говорит:

– Видел? Однако вечный двигатель – это живое, жизнь, а другого нет. И с термоядерным не исключено, что у них получится неувязочка, и мне кажется, я знаю почему.

– Почему?

– Они хотят эту плазму силком взять. Сдавить так, чтобы лишняя энергия выдавилась. А уж дальше-то она о-го-го! Все уладит.

– А как надо?

– Надо искать, как отделять атомы, вращающиеся в одну сторону, от атомов, вращающихся в разные. Тогда те, которые вращаются в разные стороны, слипнутся и сами выделят энергию, а которые вращаются в одну – разбегутся, отталкиваясь… Это как в шестеренках. С вращением в разные стороны – зацепятся зубьями, а сблизить шестеренки, вращающиеся в одну сторону, – у них зубцы полетят. Я понятно объясняю?

– Про шестеренки понятно, – говорит Зотов. – Ну а как твой-то двигатель, вечный-аммиачный-механический? Как твой диск пустотелый? Ты ж ведь тоже обещал, что он все уладит?

– Вращается, – говорит. – На бумаге… Никто его не полюбил… Только никуда не денутся. Все перепробуют. Все самое мощное… Пока однажды токарь не сделает на глазок мой диск… И отключит в квартире свет, отопление, газ… и подключит мой диск, который через неделю-другую станет работать бесплатно… поскольку погода налогом не облагается… Потом диски начнет выпускать артель игрушек… потом заводы… Потом отменят уголь, нефть, торф, атом и термояд, и топливные