Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

Бусико». – «И меня тоже, – сказала вторая». – «И меня тоже, – повторила третья». – «Воистину! он не столь верный рыцарь, как мы полагали; он всего лишь лжец и обманщик дам. Он здесь, пошлем за ним, чтобы сказать ему в лицо об этом деле». Дамы послали за Бусико, который поспешил явиться и сказал им: «Сударыни, что вам угодно?» – «Нам нужно с вами поговорить: садитесь здесь». Они хотели усадить рыцаря у своих ног, но он сказал им: «Поскольку я пришел по вашему приказу, дайте мне подушки или стул, ибо, если я сяду у ваших ног, застежки моих доспехов могут разорваться». Пришлось дать ему стул. Когда он уселся, самая разгневанная сказала ему: «Бусико, мы полагали, что вы правдивый и верный, а вы всего лишь насмешник над дамами». – «Как так? – возразил Бусико, – что я вам сделал?» – «Вы молили о любви прекрасных кузин, что здесь, и меня одновременно. Вы не можете иметь трех сердец, чтобы любить троих: следовательно, вы лживы и не должны числиться среди добрых рыцарей». – «Итак, сударыни, – ответил Бусико, – вы все сказали? Вы сильно виноваты, что так со мной обращаетесь, ибо в тот час, когда я молил о любви каждую из вас, я вас любил, или по крайней мере я так думал. Поэтому вы неправы, считая меня шутом; но мне подобает сносить ваши речи, не жалуясь». Одна из трех дам, видя, что Бусико не смущается, сделала двум другим следующее предложение: «Сыграем в короткую соломинку, кому он достанется?» – «Воистину! – сказала другая, – что до меня, я не думаю играть: я от своей доли отказываюсь». – «Воистину! – добавила третья, – я поступаю так же». Но Бусико ответил: «Ей-богу! сударыни, я не таков, чтобы меня брали или оставляли; та, кого я люблю в эту минуту, не здесь». Сказав это, он поднялся, оставив этих трех дам более озадаченными, нежели прежде.

Несколько глав, в которых сеньор де Латур-Ландри советует своим дочерям избегать иностранных мод и причудливых нарядов, также весьма интересны:

«Прекрасные дочери, – говорит им этот добрый отец, – не будьте, умоляю вас, слишком скоры принимать одежды женщин иноземных. Я расскажу вам по этому поводу историю одной буржуазки из Гиени и сеньора де Бомануара, отца нынешнего. – Дама говорила ему: "Прекрасный кузен, я приехала из Бретани, где видела прекрасную кузину вашу жену, которая не так хорошо убрана, как дамы Гиени и многих других краев. Обшивки ее платья и головного убора не по моде, что ныне в ходу". – Сеньор де Бомануар ответил ей: – "Поскольку вы порицаете платье и головной убор моей жены, и они не по вашему вкусу, я позабочусь впредь их сменить; но я остерегусь выбрать их подобными вашим, ибо у вас лишь половина ваших чепцов и головных уборов завита (приподнята) золотом и горностаем; ее же, напротив, будут целиком таковыми. Знайте же, сударыня, я хочу, чтобы она одевалась согласно моде добрых почтенных дам Франции и этой страны, но не согласно моде женщин Англии. Это они первыми ввели в Бретани широкие обшивки, эти корсажи, разрезанные на бедрах, и свисающие рукава. Я застал это время и видел это. Я мало ценю тех женщин, что принимают новые уборы, хотя принцесса Уэльская и другие английские дамы, прибывшие после нее, были ими облачены, согласно обычаю своей страны"».

«Следуйте, дочери мои, советам этого рассудительного рыцаря; не подражайте тем женщинам, которые, увидев платье или убор новой формы, спешат сказать своим мужьям: "О, какая прекрасная вещь!.. Монсеньор, умоляю вас, чтобы я такое имела!" – Если муж отвечает: "Друг мой, женщины, которые считаются мудрыми, такие-то и такие-то, еще их не носят". – "Что из того? – возражают эти упрямицы: если такая-то имеет, и я могу иметь!" – Так они находят столько хороших причин, что приходится уступить их желанию».

Рыцарь де ла Тур сильно порицает моду на высокие головные уборы и платья с длинными шлейфами, которая начинала становиться всеобщей и которую королева Изабо Баварская так преувеличила:

«Женщины походят, – говорит он, – на оленей с ветвистыми рогами, которые опускают голову, чтобы войти в лес. Когда они подходят к дверям церкви, посмотрите на них: предлагают ли им святой воды, им нет до того дела, но зато до своих рогов, которые они боятся зацепить за дверь и которые заставляют их опускать голову».

По поводу этих высоких головных уборов рыцарь рассказывает о том, что произошло в 1392 году, на празднике святой Маргариты, и что было ему рассказано одной почтенной дамой:

«Там находилась женщина молодая и хорошенькая, совсем иначе одетая, нежели другие; каждый смотрел на нее, как если бы она была диким зверем. Я приблизился к ней и сказал: "Друг мой, как называют эту моду?" – Она ответила мне, что ее зовут "Убор виселицы". – "Ах, Боже мой! – ответила я, – имя некрасивое". – Весть об этом вскоре разнеслась по залу; каждый повторял имя "Убор виселицы"; каждый много смеялся над бедной девицей». – Добрая дама, – добавляет рыцарь, – рассказала мне, как был сделан этот головной убор; я не очень помню: он был высоко поднят на голове, удерживаемый серебряными булавками длиною в палец, и в форме виселицы.

Рыцарь говорит еще о служанках и женщинах низшего звания, которые переняли длиннополое платье, отороченное мехом. Они сзади в грязи, говорит он, как хвост у овцы.

Затем он рассказывает своим дочерям историю о рыцаре, у которого было три жены и дядя-отшельник. Когда он потерял первую, он пришел к своему дяде в слезах и попросил его молиться Богу, чтобы узнать, какая участь уготована покойной. После долгой молитвы отшельник глубоко заснул. Тогда он увидел во сне святого Михаила с одной стороны и дьявола с другой, которые спорили за обладание этой бедной душой. Прекрасные платья, опушенные горностаем, тяжело тянули чашу весов в пользу дьявола. «Эй! Святой Михаил, – говорил тот, – у этой женщины было десять пар платьев, как длинных, так и коротких, и столько же котт-арди. Вы же хорошо знаете, что половины могло бы ей хватить! Одно длинное платье, два коротких, две котт-арди довольно для простой дамы; более того, она может иметь и меньше, чтобы угодить Богу: пятьдесят бедняков могли бы быть одеты на цену одного из этих платьев; зимой они дрожали от холода!» И дьявол приносил эти платья и клал их на весы вместе с драгоценностями всякого рода, что образовало такой большой вес, что дьявол побеждал, и он покрывал бедную душу этими платьями, ставшими пылающими, которые непрестанно ее жгли. Отшельник поспешил рассказать это видение своему племяннику, советуя ему раздать бедным одежды покойной.

Рыцарь женился вновь. Пять лет спустя он потерял жену и пришел к своему