Читать книгу - "Федор Модоров. Боец изофронта от революции до оттепели - Михаил Бирюков"

С. Карпов, Н. Христенко (крайние слева) и А. Григорьев (крайний справа) встречают А. В. Луначарского с женой Н. А. Розенель перед открытием VIII выставки АХРРа. Фото. 1926. Из собрания Государственного центрального музея современной истории России

В каталоге VIII выставки значатся 46 произведений Модорова. Из них только пять не связаны с экспедицией в Коми[1193]. Зырянские и ненецкие вещи экспонировались в большом зале № 1: 19 картин, этюды маслом, гуаши, сангины, рисунки карандашом[1194]. Выставка стала для Модорова большим шагом вперед, настоящим успехом. Неслучайно его отметил Тугендхольд в своем взвешенном, серьезном обзоре[1195]. Надо понимать: как художник он чувствовал себя все еще неуверенно, считал, что продолжает «восстанавливаться»[1196]. Набрать настоящую форму мешала загруженность работой в издательстве, отсутствие мастерской, вечный дефицит материалов[1197]. Отвечая под занавес выставки на вопросы анкеты, Модоров скромно написал, что только «теперь начинает работать с натуры», «переходит с рисунка и пишет в технике русской школы»[1198].

Вход на VIII выставку картин и скульптуры АХРРа «Жизнь и быт народов СССР». Крайние слева: П. Радимов и Е. Кацман; крайний справа: Н. Христенко. Фото. 1926. РГАЛИ

А. В. Луначарский открывает VIII выставку картин и скульптуры АХРРа «Жизнь и быт народов СССР». Рядом с ним Е. Кацман и А. Григорьев. Фото. 1926. РГАЛИ

Советское искусствоведение ставило в заслугу художникам АХРРа создание групповых портретов-картин, отразивших «весьма важную особенность советской живописи» 1920-х годов: «органическую, непосредственную взаимосвязь портрета и сюжетной картины»[1199]. Искусствовед Л. С. Зингер писал: «Художник, обращаясь к современной ему жизни, вводил в картину портретные изображения действительных участников увлекшего его события»[1200]. Самым хрестоматийным примером такого соединения портрета с жанром стали «Калязинские кружевницы» Кацмана. Рядом с ними Зингер ставит «Заседание комитета бедноты» А. Моравова, «Школьных работников» Е. Чепцова, «Мурманских рыбаков» М. Берингова и «Самоедский исполком», написанный Модоровым в Колве[1201]. Кацман, выступивший одним из пионеров таких групповых портретов, «раздваивался» между добросовестной фиксацией своих действительных моделей и желанием заставить зрителя увидеть в них то же, что хотел видеть он сам. «Лицо рабочего прекрасно», – аффектированно убеждал себя Кацман в дневнике, работая над изображением ударников производства. Однако заклинания слабо отражались на холсте, и «не все персонажи несли в себе черты духовной емкости и красоты советского рабочего»[1202]. То же можно сказать и о героях «Самоедского исполкома», прибавив лишь, что картина выделялась на фоне всего сделанного Модоровым на Урале своей антихудожественностью. В каталоге VIII выставки АХРРа о портретах Модорова сказано, что на них изображены новые люди Севера[1203]. Трудно понять, в чем эта новизна. Более того, незаметно, чтобы художник ставил перед собой какую-нибудь идеологически окрашенную сверхзадачу.

К. Е. Ворошилов на выставке с художниками АХРРа. Слева направо: Б. Яковлев, Ф. Модоров, К. Ворошилов, А. Герасимов, неизвестный, М. Берингов. 1926. Из архива автора

Десятки набросков и этюдов, привезенных с Севера, послужили материалом для полотен нового стиля, который Модоров начал опробовать в последующие два-три года. Они напоминали об иконописной традиции и как бы предвещали черты мстёрского искусства лаковой миниатюры. Яков Тугендхольд, суммируя впечатления от выставки «Жизнь и быт народов СССР», не нашел «среди 1719 экспонатов выставки» художественного выраженного лейтмотива, характеризующего АХРР как средоточие эстетической идеи. По мнению критика, можно было лишь перечислить главные ручейки, образующие реку АХРРа. Один из них – «стилизаторство под икону, фреску, миниатюру, лубок»[1204]. А двадцать лет спустя автор первой монографии о Модорове И. М. Гронский напрямую свяжет новый опыт в практике живописца с его прежней работой в Мстёрских художественно-промышленных мастерских, которым сразу после революции была поставлена задача осовременить иконописную традицию.

Художники сопровождают А. В. Луначарского по залам выставки. Слева направо: Н. Котов, неизвестный, И. Машков, А. Григорьев, А. Луначарский, Е. Кацман. Фото. РГАЛИ

В марте 1926 года Модоров отправил письмо Борису Кустодиеву[1205]. На первый взгляд это обычное деловое письмо, которое руководитель издательства АХРР адресует одному из самых уважаемых членов Ленинградского филиала Ассоциации. Поскольку текст никогда не публиковался, приведем его целиком, тем более он отражает рутинную деятельность Модорова – функционера АХРРа.

«Дорогой Борис Михайлович! Довожу до Вашего сведения, что картина „Зима“ приобретена Наркоминделом для какого-то посольства в Западную Европу. Уплочено 600 руб<лей> и гербовый сбор 3 рубля. Удержано 10 % комиссии, гербовый сбор и пересылка. Остальные деньги переведены вчера – 3/III. Дороже продать никак было невозможно, т<ак> к<ак> цены другим (правда, менее авторитетным художникам, чем Вы – Борис Михайлович) гораздо ниже. Полагаю, что я со своей стороны сделал все, что обещал. Вторую картину задержали, согласно Вашего письма, для Венецианской выставки. Между прочим, скоро будут приобретать для Латвийского посольства[1206], так передавал А. В. Григорьев[1207]. Если что есть выигрышного (жанр с пейзажем), то пишите. Что им понравится, то, полагаю, купят. А. В. Григорьев для Вас постарается и сделает все, что можно. Пейзаж, оставленный для выставки, им не подошел бы все равно. Любят фигуры цветные – деревню и т. д. Думаем, что 10 %, удержанных нами, нормально. В Харькове с выставки даем скидки 25 % мы сами. Много бегали за получением денег, так сейчас туго с этим делом. Денег мало у всех – даже в банках. Как Ваше здоровье? Что готовите к выставке АХРР, которая будет открыта 18/IV с/г[1208] на территории бывш<ей> Сельск<о>хоз<яйственной> выставки<?>. Продолжится месяца 2–3, а затем двигаем по СССР. Давайте больше вещей, есть возможность продать – только цен хороших на рынке нет. Позвоните по телефону Ивану Григорьевичу Дроздовуo. На Вашу долю, кажется, дано красок. Только не говорите, что я Вам пишу об этом. Наборчик заграничных не мешает иметь бесплатно. Мы Вас не забываем!

Разрешите пару слов сказать про себя: начал писать в духе икон современный быт. Многие мне об этом говорили и ругали, что я зря бросил свои знания в этой области. Теперь снова начинаю со всех четырех копыт[1209] изображать быт. Как Вы смотрите на это? Интересно бы знать Ваше мнение? Пишу вещи небольшие – <нрзб> самоеды и зыряне. Если буду в Ленинграде, то разрешите зайти и показать Вам. Только Вам, т<ак> к<ак> Вы это понимаете больше других.

Насчет портретов пока мы замолчали. Трудно все объять, т<ак> к<ак> денег мало на все, что задумано Производ<ственно>-издательским бюро АХРР. Покрепче желаю Вам здоровья и сил, очень хочется видеть Ваши работы на выставке АХРР.

Искр<енне> уваж<ающий> Ваш худ<ожник> Ф. Модоров».